Читаем без скачивания Капкан для нежной девочки. Часть 1 - Элин Сьёберг

Я сглатываю кофе, застрявший в горле. Следом за лимузином проезжает мотоциклист в кожаной куртке, усыпанной острыми стальными шипами-заклепками и в серебристом шлеме с опущенным тонированным забралом. Его силуэт мне тоже кажется знакомым, но я никак не могу припомнить, где именно видела этого человека.

Что делать? Бежать за лимузином? В полицию? Ну и что я сообщу? Даже наши полицейские в Хёгкуле сказали, что повода для беспокойства нет. Фрекен Берглунд более чем совершеннолетняя женщина, может распоряжаться собой и своим временем так, как хочет.

Я вытаскиваю из сумочки записную книжку, лихорадочно листаю страницы. Не могу вспомнить, на какую букву записала себе Шарлотту. Нахожу номер на страничке с буквой «Ф» – фитнес-центр, набираю его. Идут длинные гудки, хотя до этого телефон Шарлотты был отключен.

Но нет, она отвечает:

– Слушаю, Элинор.

– С тобой все в порядке? Тебя же все ищут. Ты почему на звонки не отвечала?

– Со мной все хорошо, – шепчет она.

– Ты сейчас с кем? Что это за машина?

– Извини, не могу сейчас говорить.

Связь обрывается. Проявлять излишнюю настойчивость, когда с тобой не хотят говорить, не в моих привычках. Да и не так уж я близка с Шарлоттой, просто посещаю фитнес-центр.

Я звоню Марте. Та отвечает сразу же, будто уже держала телефон у самого уха.

– Марта, я только что видела пропавшую Шарлотту. Она катается по Стокгольму на заднем сиденье лимузина.

– Что она делает? – переспрашивает Марта Лофгрен. – Вот черт. Это же не новость. Я-то надеялась, что ее как минимум похитил маньяк. А с твоей информацией в эфир не выйдешь.

– Она как-то странно говорила со мной по телефону.

– Строить догадки не стоит. Нас потом могут обвинить во вмешательстве в личную жизнь. Будешь в поезде, перезвони, я сейчас на интервью.

Как у Марты все просто. Если бы я сообщила ей, что нашла Шарлотту Берглунд повешенной в придорожном лесу или расчлененной в контейнере с мусором, она искренне обрадовалась бы за нашу радиостанцию – будет о чем поговорить в вечернем эфире.

– Вот у меня есть настоящая новость, – радостно сообщает Марта. – Наш замок с привидениями, который двадцать лет никому не был нужен, наконец-то нашел покупателя.

– Кто он? – вырывается у меня, и я даже забываю о Шарлотте.

– Никто пока не знает. На аукционе присутствовал и внес залог представитель покупателя. Сам он пока решил не афишировать свое имя.

– Но ты же что-то сумеешь накопать?

– Надеюсь.

Глава 3

Как хорошо ехать одной в купе

Проводник – нейтральный человек

С фантазиями ничего не поделаешь – они сильнее нас

Если мужчина разрывает презерватив зубами – это настоящая страсть

Наконец я оказалась на вокзале. Длинный желтый состав уже подали. Он словно специально дожидается именно меня.

– Добрый вечер.

– Добрый вечер.

Мы с проводником обмениваемся любезностями. Широкий ворот майки мне пришлось перебросить на левое плечо, чтобы скрыть укус макаки. Вот я уже и в купе. Место у меня нижнее. Две верхние полки еще не разложены, что наводит на приятную мысль – ехать мне придется в одиночестве, а значит, есть шанс уснуть пораньше.

Я сажусь у окна, гляжу на перрон. Люди провожают знакомых, родных. Вот целующаяся парочка влюбленных. А я здесь одна. Меня некому проводить. Хорошо, что в Кальмаре меня встретит Марта, и мне не придется ждать автобуса на Хёгкуль.

Я внезапно встречаюсь взглядом с холеным мужчиной лет сорока. Он стоит на перроне, держит в пальцах незажженную сигарету, затем поднимает руку и медленно проводит ладонью по небритой щеке. Щетина густая, ровная как газон перед королевским дворцом, модная. Чувствуется, что умелый парикмахер старательно поработал над ней. Почему-то мне кажется, что жест адресован мне. Я чувствую себя неловко, достаю мобильник, набираю номер.

– Марта, все в порядке, я уже в поезде, не опоздала, – сообщаю я. – Все остается в силе?

– Да. Встречу тебя на машине. Насчет покупателя замка никакой информации. Подозреваю, что в курсе пока только одна Фрида Холемберг, а с ней разговаривать себе дороже. Голос у тебя какой-то странный. – Подруга наконец-то замечает, что я сейчас не в лучшей форме. – Кроме таинственной встречи с Шарлоттой ничего больше не случилось?

– Не выспалась, – говорю я.

– И все?

– И еще кое-что. Приеду – расскажу.

– Темнишь, интригуешь, – смеется Марта. – Неужели наконец-то свершилось, и ты встретила принца своей мечты?

– Ничего такого, о чем ты думаешь. – Я позволяю себе улыбнуться.

Перрон уже скользит за окном. Никто на два других места в моем купе так и не претендует. Повезло!

Светонепроницаемая штора опущена почти до самого конца. Остается лишь узкая щель внизу. Сквозь нее пробивается слабый свет фонарей. Поезд разгоняется на окраине Стокгольма. Я лежу на мягком диване.

Приятно ехать одной. Я могу позволить себе отправиться ко сну почти так, как делаю это дома. Лишь майка и трусики. Почему «почти»? Дома я по большей части ложусь спать нагишом, пижаму надеваю редко, когда уж совсем прохладно.

Не могу понять, жарко мне или нет. Никогда не умела толком регулировать кондиционер в купе. Это всегда делал кто-то другой. Может быть, я слишком нетерпелива? Температурные изменения наступают не сразу, а позже. Я решаю больше не экспериментировать. В конце концов, всегда можно раскрыться, если станет душно. Я закрываю глаза. Слегка саднит укушенная грудь.

«Интересно, а макака была он или она? Для тебя, Элинор, это имеет значение? Все равно уже не узнаешь», – с этими мыслями я и засыпаю.

Обычно я сплю без сновидений, просто проваливаюсь в небытие, а утром открываю глаза. Но так случается только в моей размеренной провинциальной жизни. Сегодня же впечатлений мне хватило с лихвой. А в таких случаях сны бывают разные. Иногда это цветные видения, сопровождаемые звуками. Совсем уж нечасто я чувствую прикосновения, дуновения ветра, прохладу воды.

Я даже не понимаю, проснулась или же нет. Ведь несколько раз до этого я то погружалась в тревожный сон, то вновь видела ночное окно моего купе и фонари маленьких станций, проносившиеся за ним. Все мешалось как в калейдоскопе.

Я чувствую, как пальцы касаются моей груди, нежно теребят набухший сосок, другая рука гладит живот, подныривая под не слишком тугую резинку трусиков. Это однозначно приятно.

Сперва мне кажется, что я сама ласкаю себя. Такое со мной во сне иногда случается. Я хочу остановиться, и у меня ничего не получается. Руки не принадлежат мне, они чужие, мои же нервно сжимают, комкают простыню подо мной. Тут я осознаю, что уже вся мокрая внизу, между слегка разведенных ног.

Я понимаю, что должна испугаться, но не боюсь. Ведь это сон. К тому же я ощущаю, что основательно завелась, чтобы думать трезво и проснуться окончательно. Руки неторопливо ведут меня к наслаждению. В их движениях я не ощущаю угрозы насилия, желания причинить боль. Мне кажется, что я приоткрываю глаза, но сон, полный запретных ощущений, продолжается.

В темноте рассмотреть удается немногое. На краю дивана сидит кто-то. Несомненно мужчина, да я и по его прикосновениям это понимаю. В темноте я могу различить только блеск его глаз да короткую бороду, на которую падает полоска изменчивого, призрачного света из-под неплотно опущенной шторки.

Поезд несется, раскачиваясь. Рука скользит ниже. Я с замиранием чувствую, как его пальцы нежно, легко проскальзывают во влажное расширившееся влагалище. Боже, что мне делать? Если это сон, то я должна проснуться. Если явь – надо вскочить, схватить насильника за запястья, остановить его, закричать, позвать на помощь. В моей голове мечутся подобные мысли, которые подсказывает мне здравый рассудок и воспитание.

Но чувствую-то я совсем другое. Мне не хочется ни просыпаться, ни останавливаться. Я ощущаю, как в самом низу живота постепенно нарастает волна. Он не спешит, чувствует меня, ведет, умело приостанавливается, а я уже поторапливаю, постанываю, не могу сдержаться, ерзаю.

«Он мне снится. Я играю сама с собой, – пытаюсь я найти оправдание своему безумию. – Сейчас кончу и проснусь. Не нужно искать объяснения и оправдания».

А мой ночной гость тем временем ищет совсем другое. Его рука выскальзывает из моих насквозь мокрых трусиков и принимается ласкать меня через кружева. Я ощущаю, как ногти проходятся по материи, и эти вибрации отдаются во мне дрожью. Я то слегка свожу, то раздвигаю ноги, начинаю двигаться в такт, который задают его движения. Рука замирает.

«Не останавливайся!», – хочется крикнуть мне.

В этот момент он вновь резко проникает в меня пальцами, второй рукой нежно касается клитора, ласкает его. Губы сжимают и отпускают отвердевший сосок. Ночной гость отлично знает женское тело. А ведь каждая женщина – это своеобразный «музыкальный инструмент» с множеством нюансов и техник. То, что можно сыграть на скрипке, не всегда исполнишь на фортепиано. Но этот плод моей фантазии – настоящий виртуоз. Чувствуется, что он способен играть на всем, что «издает звук».