этаже небоскреба, построенного практически из стекла.
— Побудь здесь. И записывай все услышанное, — Рид передал одну их гарнитур сыну. Потом переложил на колени того чемоданчик и просто вышел, больше не сказав ни слова.
Однако долго маяться в неведении не пришлось. Всего через пятнадцать минут, пока Алекс настраивал записывающее устройство, переданное отцом и крепил гарнитуру к уху, он услышал возгласы счастья от воссоединения семьи, ведь они уже похоронили своего доблестного сына. С почестями, шумом и очередной посмертной медалью, врученной им. Только вот парень скрипнул зубами от досады, что Рид заставляет его все это слушать, в то время как его мать, рискуя собой, возвращается с задания. Но тот продолжил выполнять приказ вышестоящего офицера, записывать все происходящее. Но вскоре Алекс, наконец, услышал то, ради чего командор и позвал сына с собой.
— Почему мы узнаем о твоем чудесном спасении только сейчас?! Как ты мог, Рид! Я думала, что и тебя похоронила! Мало мне Стаса было. Ты чуть не убил меня снова, — кричала женщина, черты лица которой просматривались и в командоре. Его мать была красивой, амбициозной женщиной, владеющей сетью салонов красоты, что подарил ей его отец-бизнесмен. В отличие от деда, его родной сын не пошел по стопам отца, а вот внук всегда знал, что будет военным. Мать была против этого, видя будущее сына в мирной жизни, а не в войне. Тем более что она уже потеряла одного сына, родившегося всего на пару минут позже Рида. Нелепое стечение обстоятельств и молодой дракон взорвался при столкновении с другим флаером, обычная авария с ужасающими последствиями. А ведь Стас должен был унаследовать империю их отца, в то время как Рид отказался от всего этого, предпочтя военную карьеру.
Лишь однажды командор, а на тот момент лишь сержант, пошел на поводу у матери. Да и не видел он в этом ничего ужасного. Тем более, что и сам знал на собственном примере какого это остаться без любимой, потерять смысл жизни. Да и не мог допустить, чтобы продолжение его брата было незаконнорожденным и остался без поддержки рода. Арни — их семья, все, что осталось от Стаса. А потому, когда мать предложила узаконить их отношения с Ирмой и дать его фамилию ребенку, тот согласился, приставляя иногда, что вместе с его племянником, который для всех был сыном Ридом, мог расти и его собственный сын или дочь. Но это была несбыточная утопия.
А раз Риду не суждено было иметь своих детей от любимой женщины, то он поклялся себе, в очередной раз пролетая над каменистой поверхностью планеты, где его пара нашла смерть, если не от жары, то от когтей и зубов беспощадных тварей, обитающих здесь, что сделает мир лучше и безопасней хотя бы для племянника, в память об Айрис.
Только откуда он мог знать, что таким благородным поступком перечеркнет возможность возращения самой Айрис? Да они никогда не жили как супружеская пара с Ирмой, редко появляясь на глазах общественности, ведь тот проводил время в постоянных рейдах, охраняя границы их галактики. Да и Арни уже вырос. Только вопреки желанию Хали, матери Рида, тот тоже выбрал стезю военных, поступив в военно-космическую академию.
— Сама понимаешь какая у меня работа. Но как только смог прилетел лично, — безэмоционально приговорил Рид, это было довольно четко слышно по его голосу.
— Знаю. Эта чертова работа отобрала у меня тебя. Зато наверняка твой дед все прекрасно знал и молчал? Я ведь права? — зло выговаривала драконица.
— Мы не будем сейчас это обсуждать, — бросил Рид, устроился напротив отца с матерью, заняв кресло. Только вот его поза не была расслабленной, а глаза — полны арктического холода. Рид подался вперед, широко расставляя ноги, и положил локти на колени. Он из-под лобья смотрел на своих родителей и решал, кто именно из них мог поступить настолько вероломно с его парой, его женщиной.
* * *
— А что тогда будем делать? Да что это я. Мы должны позвать друзей и устроить вечеринку по поводу твоего чудесного воскрешения! Вот это будет новость! — защебетала драконица и подорвалась с мягкого бежевого диванчика, тряхнула длинными светлыми волосами и потянулась за золотым смартом, небрежно валяющимся тут же на низком стеклянном столике. В этом была вся она. Вечеринки, бесконечные гости и постоянное желание казаться своей среди богатеев. Если отец снисходительно смотрел на это все, принимая все как должное, потому что мог позволить ей это, исполнить любой каприз супруги и истинной пары, то Рид никогда не понимал этого желания матери. Ему было плевать на бизнес-империю отца, потому как, когда придут асторцы, деньги им точно не помогут, да и мертвым они будут ни к чему, как бы грубо это ни звучало. У Рида были другие ценности в жизни.
— Не стоит, Хали. Рид хочет с нами поговорить. Сядь.
— Но я ведь не успею все организовать! — слишком капризно произнесла мать и топнула ногой.
— Сядь, — властно повторил отец Рида, мать удивленно уставилась на супруга, не понимая почему обычно поддерживающий во всем ее муж, вдруг так грубо приказал ей. Ей было невдомек, что в отличие от нее самой мужчина видел сурового сына насквозь. И точно знал, что то о чем скажет им Рид, не понравится никому. Хали упала рядом с супругом и демонстративно отвернулась от супруга. Она знала, что тот не позволит ей долго быть обиженной на него. Казалось, что мужчина даже больше зависим от нее, его истинной пары, нежели она, хотя и была драконицей на три четверти. Но видимо, вот эта одна четвертая примеси человеческой крови и решала все. Драконица всегда стеснялась своих родителей. Своей на тот момент бедной жизни. Казалось, она уже родилась с большими амбициями и желанием жить в роскоши.
Только вот Хали просчиталась. Ее супруг продолжал смотреть на сына.
— Я развожусь с Ирмой. Арни уже вырос, у него наша фамилия. Этого достаточно.
— Что? — закричала женщина. — Мне, наверное, показалось!
— Не показалось. Я отпущу Ирму. Пусть найдет себе любящего супруга.
— Этому не бывать. Ты только представь, какой будет скандал! Мы семья с традиционными ценностями. И значит, не имеем права разводиться. Наши браки раз и навсегда. Ты добропорядочной супруг, а она твоя жена. Пара!
— Она мне не пара, мама. Не придумывай того, чего нет. И впервые слышу о невозможности развода. Мы никогда и не любили друг друга. Наш брак — это вынужденная мера. Ты сама хотела, чтобы наследник моего брата был рожден в браке и носил
