Двигаясь рысцой по холмистой местности по направлению к подножию гор, путники заметили стадо зебр, в панике мчавшихся им навстречу.
— Видно, кто-то охотится впереди, — заметил один из мужчин.
— Судя по перепуганному виду животных, у нас есть шанс подстрелить по меньшей мере льва, — ответил другой.
Проехав еще немного, они обнаружили тушу зебры. Барни и Бутзов, спешившись, принялись внимательно рассматривать ее, желая установить, кто убил животное. Вскоре Барни подозвал одного из спутников, опытного охотника за крупной дичью.
— Что ты об этом скажешь, Браун? — спросил он, указывая на разделанную заднюю ногу животного.
— Это дело рук человека, — отозвался тот. — Поглядите на рану в области сердца. Она нанесена явно не тем ножом, которым срезали мясо. Туша еще теплая, стало быть, произошло это несколько минут назад.
— Значит, это был не человек, — вмешался другой охотник, — иначе мы услышали бы выстрел. Погодите, вон едет Грейсток, давайте спросим, что он обо всем этом думает.
Тарзан из племени обезьян, проехавший пару сотен ярдов позади остальных с одним пожилым спутником, теперь остановился рядом с убитой зеброй.
— Что здесь такое? — спросил он, спрыгивая с лошади.
— Браун считает, что это, похоже, дело рук человека, — пояснил Барни, — но никто из нас не слышал выстрела.
Тарзан осмотрел зебру спереди и сзади и перевернул ее на другой бок.
— Кто бы это ни был, тушу пробило насквозь, — произнес Бутзов, заметив рану на другой стороне туши. — Похоже на пулю, но почему мы не услышали выстрела?
— Не уверен, что ваша догадка справедлива, — возразил Тарзан, бегло оглядывая землю вокруг.
Нагнувшись, он тщательно исследовал тушу животного и примятую траву рядом с ней. Чуткий нюх Тарзана позволял ему различать множество запахов. Когда он выпрямился, остальные охотники вопросительно уставились на него.
— Человек, — наконец сказал он. — Белый человек был здесь. Это он отрезал куски мяса от задней ноги. Однако я не уловил ни малейшего запаха пороха — это значит, что рана нанесена не из огнестрельного оружия. Для стрелы она тоже слишком большая и глубокая. Остается копье. Но чтобы насквозь пронзить копьем тушу зебры с расстояния, на которое животное может подпустить человека на открытой местности, нужна такая сила мускулов и меткость удара, какими обладает разве что супермен.
— И вы думаете?.. — начал Браун.
— Я ничего не думаю, — прервал его Тарзан, — кроме одного. Здравый смысл подсказывает, что мои органы чувств, видимо, обманывают меня: в стране вазири нет огромного белого гиганта, охотящегося за зебрами. Давайте-ка лучше поднимемся на гору. Может, нам удастся обнаружить следы этого старого разбойника, который ворует моих овец. Смею вас уверить, что если мы выследим и подстрелим его, то у нас появится возможность полюбоваться на самого большого льва, подобного которому ни одному из нас не доводилось видеть раньше.
ГЛАВА 5
НАБЛЮДАТЕЛЬ
Пара удивленных темных глаз наблюдала из зарослей джунглей за тем, что происходило на равнине. Ну пребывал в крайнем замешательстве. Что это за существа, разъезжающие верхом на животных, подобных которым он даже во сне не видывал? Что за одежда на них? Поначалу юноша решил, что шлемы и хаки составляют единое целое с их телами, но когда один из незнакомцев снял шлем, а другой расстегнул куртку, Ну понял, что это всего-навсего предметы одежды, прикрывающие голову и тело. Оставалось лишь недоумевать, для чего люди напялили на себя такие дурацкие и неудобные одеяния. Троглодитам и в голову бы никогда не пришло вырядиться таким образом.
Когда компания поскакала к подножию гор, Ну пустился следом за ними, стараясь держаться против ветра. Он преследовал незнакомцев в течение целого дня, пока те безрезультатно искали льва, вторгающегося во владения Тарзана и таскающего его овец, и потом, когда они возвращались в бунгало.
Никогда еще в жизни ничто так сильно не занимало его, как эти необычные существа, а когда в самом центре равнины они неожиданно столкнулись со стадом антилоп и юноша услышал резкий звук, раздавшийся из темной маленькой палки, которую поднял вверх один из людей, а потом увидел, как самец, тяжело подпрыгнув, замертво рухнул на землю, тогда к интересу прибавилось и глубокое уважение, а возможно, даже некоторое благоговение — страх был Ну неведом.
Проводив незнакомцев до самого дома, Ну устроился в кустарнике в четверти мили от бунгало. Он решил понаблюдать за тем, как будут дальше разворачиваться события. Странные запахи, доносившиеся со стороны ранчо, заставили его предпринять необходимые меры предосторожности. Удивительное смешение знакомых и незнакомых запахов совсем сбивало юношу с толку. Впервые уловив ноздрями запах туземцев, он застыл от удивления. Все перепуталось: черные слуги, воины вазири, многие из которых раньше частенько посещали своего бывшего вождя… И вдруг сквозь эту какофонию запахов до Ну донесся слабый, заглушаемый другими, мучительно знакомый аромат, заставивший его сердце учащенно забиться, а кровь прихлынуть к вискам.
Даже на время Ну не мог смириться с мыслью, что происходящее — всего лишь обман расстроенных чувств, результат страстного желания, поселившегося в его одиноком сердце, мечтаний о ней, каким бы неуловимым и ускользающим ни казался ее образ. С наступлением темноты он перебрался поближе к бунгало, как обычно соблюдая осторожность и стараясь держаться против ветра.
Сквозь окна юноше были хорошо видны фигуры людей, двигавшихся в освещенной комнате, однако разглядеть их лица он не мог, поскольку находился на изрядном расстоянии от бунгало. Он видел сидящих за столом мужчин и женщин, которые, как он догадался, что-то ели, нанизьшая на странные палочки маленькие кусочки пищи, лежащей на плоских камешках перед ними.
Окна были распахнуты, и до Ну доносился оживленный смех и разговоры, но он не в состоянии был понять ни единого слова. Завершив трапезу, люди вышли из помещения и удобно устроились в прохладном полумраке возле самого входа в свою странную пещеру. Здесь они опять принялись смеяться и громко болтать, словно человекоподобные обезьяны, что вызвало у Ну снисходительно-пренебрежительную усмешку. Однако, хотя эти люди так разительно отличались от дикарей его племени, в юноше внезапно возникло неодолимое желание присоединиться к ним, принять участие в их разговоре.
Он уже подобрался совсем вплотную к веранде, как вдруг вновь ощутил в почти неподвижном душном воздухе тонкий, еле уловимый аромат, который даже и запахом-то нельзя назвать и которому нет точного определения даже в языке современных мужчин. Однако Ну из Ниоцена безошибочно узнал бы его среди тысяч других. Сомнений не было: Нат-ул, дочь Тха, сидела вместе с этими странными людьми перед входом в их необычную пещеру.
И уже в который раз Ну не поверил собственному чутью, которое никогда прежде его не подводило. Что может делать Нат-ул среди этих людей? Как за короткий срок между двумя солнцами она успела выучить язык и перенять повадки незнакомцев? Это невозможно, уверял себя Ну. Но вот один из сидящих на веранде прямо перед Викторией Кастер людей чиркнул спичкой, чтобы прикурить сигарету. Когда огонь осветил лицо девушки, юноша невольно вскочил на ноги.
— Нат-ул! — сорвался приглушенный вскрик с его уст.
— Что это такое? — заволновался Барни Кастер. — Мне показалось, будто возле тех кустов кто-то разговаривает.
Он решительно поднялся, намереваясь выяснить, в чем дело, но сестра удержала его за руку.
— Не ходи, Барни, не надо, — умоляюще прошептала она.
Он бросил на нее вопрошающий взгляд.
— Почему? — поинтересовался он. — Никакой опасности нет, уверяю тебя. Ты тоже что-то слышала?
— Да, — тихим голосом откликнулась Виктория. — Я слышала это, Барни, но, прошу, не оставляй меня.
Он почувствовал, как дрожит ее рука. Один из сидевших рядом людей случайно услышал их беседу, но, конечно, не придал ей особого значения. Вполне естественно, что цивилизованной белой женщине немного не по себе посреди ночи в африканских джунглях.
