добрым, терпеливым, и всегда готовым помочь. Большинство врачей, долго работающих в больнице, утратили такую особенность. Они не понимали, что нахальным отношением и короткими фразами портили впечатление перед другими сотрудниками. Они применяли мягкую манеру общения только с пациентами. По крайней мере, большинство из них. Доктор Кэрри начал работать у нас в прошлом году, когда доктор Милз вышел на пенсию, и быстро стал моим фаворитом, сделав мою работу приятной. Он был моложе остальных врачей, ему было слегка за тридцать. Еще он был одинок и совершено точно не местный. Долгие часы работы немного состарили его черты лица: под глазами залегли темные круги, а вокруг глаз собирались морщинки, и уж точно не от смеха. Но у него была эта подкупающая мягкость. Он любил свою работу и был любезен с медсестрами.
— Основываясь на твоем поведении, предполагаю, это незапланированная беременность?
Я поерзала на диванных подушках, немного стыдясь.
— Нет, точно нет.
— Ясно. И так, почему ты захотела поговорить со мной?
— Я должна знать все варианты развития событий.
Немного поразмыслив над моими словами, он ответил:
— Мейси, ты получила диплом медсестры, и знаешь обо всех возможных вариантах также, как и я.
Я все понимала, но казалось, что мне необходимо было услышать об этом от какого-нибудь другого человека. Дело в том, что положительный тест на беременность отправил в трубу все мои разумные мозговые клетки, и я чувствовала себя глупой. Возможно, мне просто нужно было, чтобы кто-нибудь обсудил со мной дальнейшие действия. Я знала о беременности уже больше недели, и эта тайна начинала все больше меня волновать.
— Знаю, — я наклонила голову. — Просто… Вы не могли рассказать обо всем сами? Мне нужно это услышать.
— Конечно.
— Спасибо.
— Знаешь на каком ты сроке?
Я затрясла головой.
— Думаю, около девяти недель.
— Хорошо, предполагаю, ты знаешь, кто отец?
Я слегка кивнула.
— На девятой неделе, в организме происходит много различных процессов: кровообращение ускоряется, появляется сердцебиение, которое может уловить ультразвук, и плод начинает достаточно стремительно расти. Ты принимаешь витамины для беременных?
— Нет.
— Почему?
— Пока нет, — я знала, это не ответ, но больше не смогла ничего сказать.
— Витамины нужно начать принимать как можно скорее. Первый триместр — самый рискованный период. Если у тебя действительно девятая неделя, необходимо провести первый осмотр у врача, сдать все необходимые анализы, чтобы оценить состояние твоего здоровья и развития беременности, — он наклонился, открыл один из ящиков стола и вытащил оттуда листок бумаги. — Я не принимаю новых пациентов, но для тебя сделаю исключение.
Я знала обо всем, что он мне только что рассказал. Но кое-что доктор упустил. Он поведал только о том, как сохранить ребенка, но я хотела услышать другой вариант, который мог бы освободить меня, и я смогла бы двигаться дальше и забыть обо всем, что произошло.
Кого я обманывала? Я никогда не смогла бы забыть об этом.
— А если я выберу другой вариант?
Он поднял голову и слегка нахмурившись посмотрел на меня.
— Ты имеешь в виду прерывание беременности?
— Да.
Доктор Кэрри выдохнул.
— Это приемлемый вариант. У тебя есть немного времени, чтобы успеть принять таблетки до десятой недели. После приема, могут возникнуть небольшие спазмы, сопровождаемые кровотечением. Если ты пропустишь срок в десять недель, то потребуется хирургическое вмешательство. Тебе сделают наркоз и с помощью инструментов позаботятся о плоде.
Я задрожала и почувствовала тошноту, мне захотелось побежать в ванну и блевануть.
— Значит у меня есть неделя, чтобы все обдумать, пока с медицинской точки зрения, все станет более сложным?
— Да. Но, Мейси, я должен спросить. Отец в курсе? Он хочет ребенка? Не забывай, что есть и другие варианты, такие как усыновление.
Усыновление, аборт, операция, таблетки, кровотечение, успокоительное, младенцы, плач, бутылочки, пеленки. Всё это вертелось в моей голове как иллюстрированная книга, страницы которой перелистывались очень быстро — снова и снова. Это было слишком. Мне нужно было больше времени. Но, время было единственным, чего у меня не было.
— Он в курсе и предоставил выбор мне, — я встретила пристальный взгляд доктора Кэрри. Я солгала, потому что больше не хотела ничего объяснять.
Складывая руки перед собой, он придвинулся ближе, выглядя более серьезным.
— Послушай, могу представить, какой это был для тебя удар. Понимаю. Я слышал подобное от многих пациенток. Они, как и ты, желали знать о всех вариантах, и надеялись, что я смогу им помочь. И это исключительно только твой выбор. Но я хочу удостовериться, что ты примешь правильное решение. Подумай еще несколько дней. Подробно все обсуди с отцом ребенка и со своими родными. Уверен, тебя многие поддержат. Твой отец…
— Мой отец не должен ничего об этом знать! — почти закричала я.
Он поднял свои руки.
— Конечно, нет. Я ничего не собираюсь ему рассказывать. Клятва Гиппократа, помнишь? Я только хотел сказать, что вероятно он будет очень взволнован этой новостью.
Нет, не будет. Скорей всего он разозлиться и отречётся от шлюхи-дочери. Он точно не скажет мне спасибо. У моего отца было на меня много планов и надежд. Я итак уже пошла против них, став медсестрой. Возможно когда-нибудь он смирится с этим выбором, поскольку эта профессия все еще относится к медицинской сфере. Но он никогда не обрадуется тому, что его единственная дочь, залетела по пьяни на свадьбе лучшей подруги.
— Возможно, — снова солгала я. Моя семейная драма не подлежала обсуждению.
— Ты уже была на осмотре?
— Нет.
— Я могу записать тебя на ультразвук, чтобы точнее определить срок беременности.
— Нет. Не хочу, чтобы кто-нибудь увидел меня в списке и начал задавать вопросы. Врачебная тайна может и существует, но медсестры болтают.
Он нахмурился:
— Да, это должно быть неприятно.
И не говорите.
— Я узнала срок, посчитав с даты моей последней менструации.
— Мейси, ты ведь понимаешь, что, если решишься на аборт, мы не сможем сделать это здесь?
К сожалению, мне было об этом известно.
— Ага, — пробормотала я.
— Центр планирования семьи — довольно безопасное место, и я мог бы направить тебя к одному из моих хороших друзей, который там работает, если решишься?
Я вытащила из сумки записную книжку и ручку.
— Конечно, как его зовут?
Он рассказал мне всю подробную информацию, а затем стал еще более серьезным. Его тёмные глаза выглядели уставшими.
— Если тебе что-то понадобится, не стесняйся, говори.
Я кивнула.
— Благодарю, — ответила я, поднимаясь с дивана и направляясь к двери.
Я была к нему спиной и в шаге от того, чтобы уйти, когда добавила:
— И, пожалуйста, я бы попросила вас забыть о нашем
