много хрупкой мебели, которую он рисковал нечаянно сломать.
Я выдохнула. К предупредительному звонку следовало отнестись серьезно. Я была на грани провала. Если бы отец настоял, мне пришлось бы отдать зумком, и чем кончилась бы его перекодировка можно было только догадываться.
Мои руки тряслись от напряжения. Я откопала свой старый зумком, мало отличающийся от нынешнего, поменяла обложку, активировала и загнала туда всякую безобидную информацию. Быстро подчистить провокационные файлы не было никакой возможности, Кардис мог заявиться за аппаратом в любую минуту, и уже перед ним пришлось бы ломать дурака. А глава службы безопасности совсем не такой доверчивый, как мой папа.
Я думала, что нашла наилучший выход, подменив зумкомы, иначе мне пришлось бы грохнуть накопленную информацию, которая была для меня ценна не только в личном плане, но и для учебы. В основном, конечно же, мое нежелание полностью уничтожить файлы обосновывалось тем, что я не хотела расставаться с памятью о моем любимом Лерихе. Нас ждала долгая разлука.
Закончив работу, я выдохнула. Если бы контакт моего друга попал в руки Кардиса, он быстро выяснил бы, что Рих из аденцев. Начались бы расспросы, грозящие тем, что отец оказался бы в курсе моей преступной связи. Проверку на девственность я прошла бы, но скандал в семействе мог закончиться тем, что меня немедленно выдали бы замуж, лишь бы скрыть от закона отношения Даны Лерой с любовником из низшей касты.
На этом можно было бы и завершить мое опасное приключение с Лерихом, слишком уж близко мы подобрались к бездне, которая способна погубить нас обоих. Следовало прекратить «дружбу» хотя бы до того момента, как Рих сделается студентом Академии. То есть прервать ее на год, о чем я и хотела сообщить ему перед тем, как его зумком не обнаружит в своем списке моего имени. Чтобы возобновить контакт, нам пришлось бы встретиться, что под наблюдением Поля было бы равнозначно обнародованию отношений.
Безномерные зумкомы устроены таким образом, что обменяться кодами доступа можно лишь при наложении экранов один на другой. Все сделано для того, чтобы с тобой общались лишь нужные люди, которым ты лично позволил войти в ближний круг. В старом зумкоме никаких контактов Лериха не было. Мы тогда еще не знали друг друга.
Рих как чувствовал, что нам нужно поговорить. Зумком зазвонил, когда я собиралась его отключить, чтобы не выдать наличие второго.
– Я не могу долго говорить, – прошептала я, когда Лерих послал мне виртуальный поцелуй. Я почувствовала, как Рих, отрываясь от моих губ, прикусил зубами нижнюю.
– Я хочу тебя прямо сейчас. Я слышу, как часто стучит твое сердце. Ты возбуждена.
– Скажи, как уничтожить программу виртуального секса? – я поторопилась перебить его. Даже голос действовал на меня опьяняюще.
– Я тебе наскучил? – тревога в голосе Лериха кричала.
– Нет–нет, милый, просто… изменились обстоятельства. Пока не закончатся выборы, я буду недоступна.
– Я не верю, что ты так легко отказываешься от меня, – теперь его переполняла обида.
– Что ты! Я не отказываюсь. Я люблю тебя и всегда буду любить, ты мой первый мужчина, но…
– Я тебе не пара, – Лерих отвел глаза. – Всегда знал, что являюсь для тебя игрушкой. Богатая девушка поиграла и бросила.
– Перестань. Ты же знаешь, я вышла бы за тебя замуж, если бы не дурацкие законы.
– Я предлагал тебе полететь на Софру.
– Лерих, давай прекратим ссориться. Все поправимо. Поступи в Академию, и мы будем видеться так часто, как тебе захочется. И как только ты получишь диплом, мы тут же отправимся к моему отцу.
– Хорошо, – он поднял на меня полные боли глаза. – Год я как–нибудь выдержу. Я сделаю все, чтобы мы были вместе. Буду упорно работать, но поступлю в Академию.
– Мы могли бы быть вместе раньше, если бы ты согласился взять деньги на обучение.
– Нет, – он помотал головой. – Я тебе уже не раз говорил, не хочу, чтобы твой отец думал, что я поднялся за счет денег семьи Лерой. Таланта и стараний хватит.
– Тогда вот тебе мой последний поцелуй, – я выпятила губы и представила, что целую Риха, чтобы сенсор зумкома считал мои намерения.
– Нет, – Лерих увернулся. – Наш первый был настоящим, и последний будет таким же. Давай встретимся.
– Но я не могу, отец запретил выходить из дома. А если и выйду, то только в сопровождении киборга. Есть подозрение, что кто–то пытался взломать систему охраны дома.
– Прощай. Можешь стирать меня из своей жизни, – Рих отвернулся.
– Постой! Я кажется придумала, как выбраться!
– Тогда запоминай адрес. И тащи сюда свой зумком, я сам удалю программу виртуального секса. Ты не сможешь. Я поставил на нее пароль.
Лерих продиктовал адрес отеля.
Я отключила «преступный» зумком, сунула его поглубже в карман брюк, вызвала к себе служанку, чтобы та поменяла белье на кровати, и направилась в службу безопасности.
СБ занимала большую часть подземного этажа. В комнату с экранами слежения мне никогда не доводилось заглядывать, я считала подобную экскурсию скучной, поэтому нынешнее мое присутствие было вполне оправдано – я несла зумком.
Меня встретил Поль. Киборг чуть ли не больший, чем его отец, он оставил от себя, как шутил сам Кардис, только голову и детородный орган. И то лишь потому, что от него требовали продолжение рода. Остальное было заменено на более мощное и быстродействующее «железо».
Конечно же, не зная, что перед тобой киборг, трудно было бы догадаться, что кожа и выпуклые мышцы сплошь искусственный материал. Даже на ощупь они не поддавались определению.
– О, какая честь! – улыбка Поля была из разряда тех, когда обнажаются все тридцать два зуба.
Аденцы, как и далаты, были потомками тех людей, что освоили в древние времена Персерону. Наша общая колыбель Земля перестала существовать вместе с Солнцем, но мы сохранили не только земные привычки, но и вынесли оттуда многие понятия и определения. Даже открытую землянами звезду, несмотря на то, что она значилась в каталогах под сложным номером, начали называть солнцем, год годом, а день днем, хотя часов в нем было двадцать восемь.
Местному населению, причисленному после захвата планеты
