компота, и ждал, что же она решит. Слепая приставила кружку к губам, и цедила мелкими глоточками, не отрываясь.
— Союз… Ну давай союз.
— Мы заключим союз, мотоклуб "черные лисы" и мотоклуб "любители", будем действовать сообща, помогая и защищая друг друга, на взаимовыгодных условиях. У тебя есть нож?
Алиса протянула мне свой клинок рукоятью вперед, взяв его за кончик лезвия. Явно местного изготовления, но сделанный очень хорошо, умелыми руками. Рукоять ножа удобно легла в ладонь, и я сделал надрез, рядом с еще одним, что не скрылось от глаз Алисы, и протянул ей нож тем же образом.
— Скрепим наш союз кровью. — сказал я и протянул ей руку.
Она надрезала ладонь, чуть поморщившись, спрятала нож в ножны, и мы скрепили наш союз рукопожатием.
— Предашь меня — умрешь страшной смертью. — вспомнил я слова Сильвы.
Алиса хмыкнула.
— Предашь меня — умрешь страшной смертью. — повторила она за мной.
Я посмотрел Лисе в глаза, и попытался прочесть в них что-то, может быть издевку, или сарказм, не знаю. Но там не было ничего такого. Она приняла мои условия, и подписалась под ними кровью. Мы разняли руки.
— У тебя на руке есть еще надрез, свежий. — проговорила она.
— Да. Я заключил союз с кланом убийц из Уфы. Мы договорились, что завод Акдама достанется им.
Алиса не ожидала ничего подобного, видимо до сих пор не верила, что Акдам больше не у дел.
— Из Уфы? — переспросила она.
— Да. Там живут люди. Куча рейдеров, которые воюют между собой.
— Кто бы мог подумать… Я слышала, что там есть движение, но подробностей никто не знал. — хмыкнула Алиса.
— Такие дела. — подытожил я.
Мы опять помолчали, глядя друг на друга.
— Чем будешь заниматься? — спросила она.
— Я все еще думаю найти выход, хоть и есть достоверная инфа, что выхода нет. Этот мир очень и очень не прост.
Алиса посмотрела на меня долгим, задумчивым взглядом.
— Что-то в тебе есть. Смотрю на тебя, и понимаю что занималась херней. За короткое время столько дел наделал, сколько другие не могут провернуть за сезон.
— Да как-то оно все само… Сам удивляюсь. — честно признался я.
— А что это за бабы, где ты их набрал?
— Это рабы, которых я отбил у Штыря.
— Рабы? — удивилась Алиса, — И куда ты их теперь?
— К себе.
— Так все-таки ты такой же. — с горечью усмехнулась Алиса, — Без рабов тут никто не ходит.
— Ты когда видела, чтоб рабов вели в бар кормить?
Лиса задумалась, и почесала затылок.
— Правильно, никогда не видела. Потому что они больше не рабы, я везу их устраивать на работу, обеспечивать жильем.
У Алисы челюсть отвисла.
— Нет, все-таки не такой. Вот чтоб рабов на работу устраивали, а не гнали — такого я точно никогда не видела. — протянула она.
— Не тем тут все занимаются. Байкеры, блин… Знаешь, я многое понял об этой культуре: показуха и объяснение собственных заскоков. Я так делаю, потому что я байкер, а не потому что мудак отбитый. Мотоцикл им нужен только чтобы выделиться из толпы. Не все такие, но очень и очень многие. Я и сам таким был. Я же байкер, надо делать вот так и вот эдак. Я мог возить детям подарки в детдом и без мотоцикла, но без мотоцикла не получается, потому что байкеры же подарки возят, а я байкер.
Алиса задумчиво смотрела на меня.
— А знаешь, в чем-то ты прав. Тут байкеры пытаются быть теми, кем там они могли только казаться.
— Именно. Поэтому происходит такой пиздец. И именно поэтому я делаю по-другому.
— Понятно. — протянула она. — Наверное не зря мы заключили союз, и ты меня выдернул на другую сторону. Попробуем сделать этот мир лучше?
— Попробуем. — кивнул я.
Слепая доцедила компот и поставила кружку на стол. Алиса внимательно посмотрела на нее, но ничего не сказала. В клуб потянулся ручеек второй партии женщин, которых еще не кормили. Я махнул рукой Алисе, встал из-за стола, потянув за собой слепую, и отправился к Бикбаю. Старый башкир выглядел как всегда: изображал хитрого доброго дядюшку.
— Бикбай, работники нужны? — спросил я.
— Работники?.. — протянул бабай, — А что они умеют?
— Найдем любых, ты скажи что надо.
Бармен почесал голову, прикидывая что-то в уме.
— Уборкой надо заниматься, на кухню нужна помощница, и за стойку можно кого-нибудь.
— Отлично, я найду на двух больше, чтоб у тебя всегда пара человек отдыхало. Без отдыха даже штраусы дохнут.
— Это как?
— Давай им день работы, день отдыха.
— Это будет не прибыльно. Все должны работать всегда!
— Так мы делать больше не будем. Давай им по два патрона за каждый день работы, завтраком корми бесплатно, кто на работе — тех еще и ужином. Уставший штраус везет хуже, чем свежий.
Бикбай нахмурился.
— Прибыли не будет. — сказал он.
— Будет у тебя прибыль. Я кое-что на кухню передал, вот увидишь. Когда будешь платить за работу — работник будет работать усерднее, и он будет хотеть работать, чтобы заработать свои патроны. Иначе окажется на улице, а на его место придет другой. Сечешь?
Бикбай нахмурился и глубоко задумался. Молчание длилось около минуты.
— Есть в твои слова зерно истины, есть. — наконец сказал он, — Так и сделаю.
— Не обижай их, цени. Если от тебя уйдет хорошо обученный работник — нового найдешь не сразу, а пока научишь — вреда будет много. Береги тех, кто есть.
— Понимаю, понимаю, так и сделаю. — сказал бабай.
Я оглянулся на своих подопечных, в баре осталось всего пять женщин, остальные уже поели и ушли. Поймал шныряющую туда-сюда Садри, попросил у нее магазин к пистолету-пулемету, и отсчитал тридцать патронов Бикбаю в счет оплаты еды. Бикбай спрятал патроны под прилавок, и кивнул.
— Я мог бы кормить их бесплатно, но я заплачу тебе за еду. Потому что мы договорились о взаимовыгодном сотрудничестве, поэтому я плачу. Помни все, что я тебе сказал.
Бикбай еще раз кивнул, а я отправился во двор и подошел к грузовику.
— Женщины, мне нужно пять человек, умеющих готовить. За работу вы получите два патрона в день, и еду два раза.
Моя речь вызвала волнение в клетке. Патроны за работу? Что? Что несет этот чистый? Я так до вечера возиться буду.
— Кто умеет готовить? Поднимите руку.
Очень долго и неуверенно, поднялось четыре руки. А мне нужно пять. Ладно, двоих возьмем чисто на уборку, одну повариху в запас.
— Выходите на улицу. Еще двое нужны заниматься уборкой. Оплата та же самая. Да, два патрона и еда. Желающие — на
