– А старшие никогда не осознают, когда им пора отступить в сторону и дать более сильным и молодым делать свое дело. – Слова вырвались до того, как я смогла себя заткнуть, и я сразу же почувствовала себя виноватой. Но Роланд только одарил меня пристальным взглядом.
– Ты думаешь, что сейчас ты сильнее меня?
Я даже не сомневалась:
– Мы оба знаем, что я сильнее.
– Да, – согласился он. – Но это не значит, что ты должна рисковать своей жизнью ради девочки, которую даже не знаешь.
Я уставилась на него в недоумении. Обычно мы не ссорились, и его реакция показалась мне странной. Он женился на моей маме, когда мне было три года, и сразу удочерил меня. Связь отец-дочь горела в нас обоих, вытесняя любую тоску, которую я могла бы испытывать по родному отцу, которого никогда не знала. Моя мама почти никогда не говорила о нем. У них был бурный роман, но, в итоге, он не захотел брать на себя ответственность ни за неё, ни за меня.
Роланд сделал бы все что угодно, лишь бы удержать меня подальше от любой опасности, кроме тех моментов, когда дело касалось моей работы. Когда он понял, что я могу ходить по мирам и изгонять духов, то стал обучать меня, и моя мать возненавидела его за это. Они были самой любящей парой, которую я когда-либо видела, но эта ситуация едва не разрушила их отношения. В конце концов, они остались вместе, но ей никогда не нравилось то, чем я занималась. Роланд, однако, видел в этом долг. Даже судьбу. Я не уподоблялась глупым людям из кино, которые могли 'видеть мертвых людей' и сходили от этого с ума. Я без усилий могла игнорировать свои способности. Но чем дальше, тем сильнее Роланд переживал за меня, это было не правильно. Пренебречь чьим-то призванием было расточительством, особенно если это означало, что другие будут страдать. Поэтому он постарался относиться ко мне настолько объективно, насколько это возможно с любым другим учеником, борясь со своими собственными чувствами.
Все же, по какой-то причине, он хотел удержать меня. Странно. Я приехала сюда для разработки стратегии, а закончилось все тем, что мне пришлось защищаться.
Я резко сменила тему, рассказывая ему о том, что керес знал мое имя. Он бросил на меня красноречивый взгляд, давая понять, что тема Жасмин не закрыта. Мамина машина подъехала к дому как раз вовремя, давая мне временную передышку. Тяжело вздохнув и бросив на меня предупреждающий взгляд, он сказал, чтобы я не переживала из-за имени. Такое иногда случается. Его имя тоже, в конце концов, вышло наружу, и ничего особенного из-за этого не произошло.
Моя мама вошла в кухню, и шаманские дела были забыты. Ее лицо – так похожее на мое, той же формы, с высокими скулами – улыбчивое и теплое, как и у Роланда. Однако выражение ее лица было немного другим. Она постоянно тревожилась обо мне. Иногда я думала, что это из-за того, как я зарабатываю себе на жизнь. Хотя нет - эта тревога была и тогда, когда я была маленькой, как будто я могла исчезнуть в любой момент прямо у нее из-под носа. Наверное, это были всего лишь 'мамские' страхи.
Она поставила бумажный пакет на стол и начала вынимать продукты. Я знала, что ей известно, чем я занимаюсь, но она предпочитала игнорировать это.
– Поужинаешь с нами? – спросила она. – Мне кажется, ты еще больше похудела.
– Ничего подобного, – сказал Роланд.
– Она слишком худая, – проворчала мама. – Конечно, я не возражаю против легкой худобы.
Я улыбнулась. Моя мама – просто супер!
– Тебе нужно больше кушать, – продолжала она.
– Я ем по три шоколадных батончика в день. Я не лишаю себя калорий. – Я подошла и ткнула в ее плечо. – Заметь, ты ведешь себя, как все обычные мамы. А умные, профессиональные мамы себя так не ведут.
Она буравила меня взглядом.
– Я врач. От меня требуется вдвое больше, чем от обычной мамы.
В итоге, я осталась на ужин.
Мой сосед Тим был отличным поваром, но ничто не могло заменить мне маминой стряпни. Сидя за столом, мы обсуждали их отпуск в Айдахо. Никто не вспоминал ни про Жасмин, ни про кереса.
Добравшись домой, я обнаружила Тима, собирающегося свалить с выводком хихикающих девиц. Он был в режиме 'псевдо-индеец-вождь' – в волосах какие-то бусины, плюс штаны и жилет из оленьей кожи.
– Приветствую тебя, сестра Евгения, – сказал он, поднимая ладонь, как персонаж из фильма про Дикий Запад. – Присоединяйся к нам. Мы идем на концерт в Девидсон-Парк, там мы сможем присоединиться к дарам весны Великого Духа, пока священный ритм музыки будет направлять наши души.
– Нет уж, спасибо, – сказала я, прошмыгнув мимо него и направляясь прямо к себе в комнату.
Мгновение спустя, оставив девиц, он последовал за мной.
– Ох, да ладно тебе, Еви. Это будет полный отрыв. У нас куча холодного пива и все такое, пошли.
– Прости, Тим. Но я и, правда, не в настроении изображать скво*** сегодня ночью.
– Какой оскорбительный термин.
– Я знаю. Прекрасно знаю. Но твой отряд крашеных блондинок не заслуживает ничего лучше. – Я неодобрительно посмотрела на него. – И не вздумай притащить кого-нибудь из них обратно ночью.
– Да, да, я знаю правила. – Он плюхнулся в мое плетеное кресло. – Так чем тогда ты собираешься заниматься? Покупками в интернет-магазине? Собиранием пазлов?
Я и правда собиралась заняться и тем и другим, но ему об этом знать совсем не обязательно.
– Эй, мне есть чем заняться.
– Блин, Евгения. Ты превращаешься в затворницу. Я почти скучаю по Дину. Он был полным придурком, но хотя бы вытаскивал тебя из дома.
Я скорчила ему рожицу. Дин был моим последним парнем; мы расстались полгода назад. Разрыв был неожиданным для нас обоих. Я – не ожидала застать его трахающимся со своим агентом по недвижимости, а он - не ожидал, что я его застукаю. Теперь-то я знала, что без него мне намного лучше, но меня всегда грызло, что же заставило его потерять ко мне интерес? Недостаточно возбуждала его? Недостаточно симпатичная? Недостаточно хороша в постели?
– Есть вещи похуже, чем торчать дома в одиночестве, – проворчала я. – Дин, например.
– Тимоти? – позвала его из гостиной одна из девиц. – Ты идешь?
– Еще секундочку, нежный цветочек, – прокричал он в ответ. А мне сказал: – ты уверена, что хочешь отсиживаться здесь всю ночь? Не очень-то полезно так старательно избегать людей.
– Я в порядке. Иди, наслаждайся своими цветочками.
Он пожал плечами и свалил. В гордом одиночестве, я состряпала себе сандвич и засела за интернет, в точности как он и предсказывал. Я раскладывала пазл, изображавший рисунок М.К. Эшера. Посложнее котенка будет.
Некоторое время спустя, я обнаружила себя уставившуюся на пазл, безо всякого осмысленного выражения. Слова Роланда, жесткие и тихие, снова и снова проигрывались у меня в голове. 'Оставь Жасмин Делани.' Всё, что он сказал мне – было правдой. Бросить это дело было бы самым умным решением. Безопасным решением. Я знала, что лучше бы мне прислушаться к нему... и все же... какая-то часть меня продолжала думать о юном, улыбающемся лице, которое мне показал Уил. Я раздраженно отпихнула от себя остатки пазла. Моя работа не предполагала 'серых' добродетельных решений. Она была либо 'белая', либо 'черная'. Найти плохих парней. Убить их или изгнать. Закончив работу, отправиться домой.
