— Да вы понимаете, на что идете? Сколько разбивается этих господ авиаторов, страшно сказать! Несть числа жертвам, мир их праху. И вы хотите такой участи?
Крутень поднял глаза на полковника, выдержал его ставший тяжелым взгляд.
— Я хочу, я должен выучиться на летчика. Разрешите подать рапорт по команде?
— Подавайте, этого я вам запретить не могу. Но знайте — так просто я вас не отпущу. Вы прекрасный артиллерист, учились нашему делу и должны служить только в артиллерии…
И Крутеню пришлось писать в инстанции, просить, требовать, выслушивать отказы и снова писать. Это длилось недели, месяцы.
Товарищи по дивизиону по-разному отнеслись к его плану. Одни осуждали, называли отступником, другие одобряли. Поручик Кононов однажды с чувством сказал:
— Жаль мне с тобой расставаться, друг, но и по-дружески пожелаю: если решил — бейся до последнего.
Наконец пришло долгожданное распоряжение свыше: отпустить поручика 2-го конно-горного артиллерийского дивизиона Евграфа Крутеня на учение в Гатчинскую авиационную школу. Первый бой был выигран.
В своем приказе по части от 21 января 1914 года полковник Белькович вынужден распорядиться: "Ввиду отъезда поручика Крутеня в авиационную школу, подпоручика Мельницкого назначаю заведующим артельным хозяйством и лабораторией".
Подобрев, Владимир Леонтьевич тепло попрощался с Евграфом:
— Я понимаю вас, поручик: молодых всегда тянет к неизведанному, геройскому. Лихости вам не занимать. Но если что не сложится, возвращайтесь в дивизион, снова примем вас в нашу дружную семью. Езжайте с Богом!
Гатчинское начало
Гатчина — небольшой городок, в шестидесяти верстах от Санкт-Петербурга. Ранее был знаменит лишь великолепным дворцом и парком времен Екатерины II. Но в 1890 году здесь обосновался учебный воздухоплавательный парк. Часто над Гатчиной, к изумлению местных жителей, высоко поднимался аэростат, в корзине которого находились люди. В 1910 году парк преобразовался в офицерскую воздухоплавательную школу. Однако зарождающаяся авиация внесла новые изменения — при школе открылся авиационный отдел, на базе которого в 1914 году сформировалась Гатчинская военная авиационная школа. Надо было срочно готовить летчиков для создававшихся армейских авиачастей.
Сюда-то, в эту школу, в январе 1914 года приехал поручик Евграф Крутень, одержимый мечтой стать авиатором. Прошлое осталось позади, к нему возврата не будет. Ни упреки отца, ни преграды, возводимые артиллерийским начальством, не повлияли на его решение. Крутень добился своего. Он помнит слова учителя я друга — Петра Николаевича Нестерова: "Если вы действительно решили летать — идите напролом, рвите путы, что связывают вас". Путы порваны, впереди ясная манящая цель…
С некоторой робостью Евграф Николаевич вошел в кабинет начальника школы полковника С. А. Ульянина, четко, по-строевому доложил:
— Господин полковник, поручик Крутень прибыл в ваше распоряжение для обучения полетам.
— Вольно, поручик!
Начальник через стол протягивает прибывшему руку. Лицо его, с длинными кавалерийскими усами и внимательными светлыми глазами, приветливо.
— Садитесь. Итак, приехали учиться летать?! Похвально. Нестеров, наш питомец, ставший теперь знаменитостью, лестно отзывается о вас. Пишет: Крутень обещает быть славным авиатором…
Ульянин какое-то время смотрит на прибывшего, как бы желая проникнуть в его душу, и вдруг спрашивает:
— Скажите, поручик, чем вас привлекла авиация?
"Что он, сомневается во мне? — подумал Евграф. — Или у полковника такая манера знакомиться с подчиненными?" Помедлив несколько секунд, ответил:
— Хочу летать. Для меня теперь нет более важного, кровного дела, в нем — моя жизнь. А уж каким буду летчиком — покажет время.
— Что ж, ответ убедительный, по крайней мере искренний — констатировал начальник школы. — Верю вам. Главное — не бояться трудных испытаний. А они будут. Все мы в сущности еще новички, как и сама авиация. Она ведь только-только расправляет крылья…
Программа обучения обширна. Предметы: развитие техники авиации и материальная часть аэропланов, теория авиации, двигатели внутреннего сгорания, электротехника, физика, радиотелеграфия, метеорология, прикладная механика. Преподаватели — в основном опытные летчики. Среди них Крутень выделяет штабс-капитана Евгения Владимировича Руднева, худощавого, подтянутого, аккуратного.
Руднев считается первым военным летчиком России. Он начал учиться у Попова на "райте", но это были только первые уроки — учитель тяжело пострадал при падении самолета. Летное образование было продолжено на "фармане" у иностранца Эдмонда, отчасти у Лебедева.
Имя Евгения Владимировича Руднева поручик Кру-тень узнал еще в 1910 году, когда неистово аплодировал ему на Комендантском аэродроме за его летное искусство. Руднев стал победителем состязаний, пробыв в воздухе дольше всех — 11 часов 27 минут. А 9 октября на аэроплане "Фарман III" перелетал с пассажиром С Комендантского аэродрома в Гатчину, проделав путь Длиной 60 верст за 56 минут.
Кроме того, Руднев участвовал в качестве воздушного разведчика в маневрах Петербургского военного Округа в 1911 и 1912 годах. Ездил обучать летчиков в Севастополь, Варшаву. Испытывал новые аэропланы, поступающие на вооружение в авиаотряды. Словом, штабс-капитан Руднев — один из самых деятельных, но и самых скромных людей в молодой русской авиации.
Поручик Крутень слушает лекции о развитии техники авиации и материальной части самолетов с особым вниманием. Руднев четко, ясно раскрывает конструкцию аэропланов как летательных аппаратов, дает характеристики самолетам "вуазен", "ньюпор", "фарман", "дюпэрдюссен", "моргай". Большое внимание уделяет технике взлета и посадки.
— На старте аппарат должен быть обязательно осмотрен летчиком, — подчеркивает в одной из своих лекций Руднев. И Евграф Николаевич вспоминает, как старательно осматривал и проверял перед полетом свой "ньюпор" Петр Николаевич Нестеров, хотя и всецело доверял добросовестному и знающему механику Нелидову. Однако Нестеров хорошо знал, что причиной многих аварий и катастроф было и есть плохое знание пилотами особенностей того или иного самолета, мотора. К тому же знание аппарата, уверенность в нем Важны как источник поддержания хладнокровия летчика, позволяют ему экономно расходовать силы.
— Обычно говорят: взлет легок, полет труден, а спуск опасен, — твердо произносит лектор. — Взлет следует стараться произвести против ветра, а не по ветру — тогда аппарат более послушен рулям. К тому же в авиации моторы еще весьма ненадежны. Поэтому надо быть каждую минуту готовым ко всяким случайностям, учитывать возможность остановки мотора, уметь посадить аппарат на землю, спланировать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
