Читаем без скачивания Ставок больше нет - Кирилл Казанцев

– Ладно, докладывайте! – сменил гнев на некоторую милость Шумков.

С места встал начальник управления уголовного розыска области полковник Сумин. Развернул какие-то листки бумаги и, то и дело в них заглядывая, начал доклад:

– Около двух часов назад в управление уголовного розыска области обратилась гражданка Мацкевич Анна Николаевна с устным сообщением о том, что неустановленные преступники, предположительно кавказской национальности, похитили и удерживают в неустановленном месте ее мужа, Мацкевича Антона Валерьевича...

– Интересно у вас получается, господа сыщики! – перебил полковника присутствующий здесь же заместитель прокурора области, молодой, дерзкий и страстно мечтающий стать прокурором. – "Неустановленные", "неизвестные", "не представилось возможным"! Не следует забывать о том, что речь идет прежде всего о человеческой жизни!

– Да-да! – согласился с представителем прокуратуры Шумков. – Пожалуйста, в более доступной и развернутой форме, Федор Михайлович!..

– Ну, если в более доступной... – Сумин свернул свои записи, отложил их в сторону, морщась при этом так, вроде у него зубы болели. – К старшему оперуполномоченному второго отдела управления уголовного розыска капитану Михайлову обратился его... гхм... личный знакомый...

2

Скопцов избегал смотреть в глаза этой такой одновременно и далекой, и близкой женщине. Отворачивался, хмурился и курил одну сигарету за другой.

Она же, наоборот, ловила его взгляд, надеясь обрести какую-то поддержку.

– Вот, собственно, и все! – закончила женщина свой короткий рассказ.

– Понятно... – Василий только что раздавил в хрустальной тяжелой пепельнице окурок и тут же полез за очередной сигаретой. – Но вот только объясни мне, Аня, – чем же я могу тебе помочь?..

– Мне... – Она на какое-то мгновение задумалась. – Мне просто страшно, Вася... Я сейчас боюсь оставаться одна.

– Понятно... – еще раз задумчиво повторил Скопцов. – А ты уверена в том, что все это – не розыгрыш какой-нибудь? Может, твоему супругу пошутить захотелось? Или алиби для собственного отсутствия на пару дней так сделать?

– Нет, что ты! – Женщина отчаянно замотала головой. – Это просто невозможно! Мне совершенно наплевать, появится он или не появится, будет ночевать дома или в каком-нибудь притоне! И он об этом знает...

– То есть ты уверена, что это именно похищение? – Василий впервые прямо посмотрел ей в глаза.

Она выдержала его взгляд и ответила:

– Да, уверена.

– Тогда необходимо обратиться в милицию! – жестко резюмировал Василий.

– Нет! – в торопливо брошенном слове явно слышались отчаянные нотки. – Они ясно сказали – не надо милиции! Они его убьют!..

– Ты... – Василий нервным движением замял недокуренную сигарету. – Ты все еще любишь его?

Женщина долго и очень внимательно смотрела на Скопцова. Под ее взглядом он смутился, отвернулся и вдруг почувствовал, что краснеет! Такого с ним уже давно не случалось!

– Какое это имеет значение, Вася? – после долгой, очень долгой паузы тихо произнесла она. – Сейчас он в беде. Я не могу... не имею права его бросить.

– Ладно, проехали! – Василий сейчас говорил нарочито резким тоном – ему было стыдно за этот невольно вырвавшийся вопрос.

– Так ты мне поможешь? – прямо спросила женщина.

– Да! – не задумываясь ответил Скопцов. И тут же добавил: – Только все равно придется обратиться в милицию!

Увидев, что женщина собирается что-то сказать, тут же поднял руку с открытой ладонью, останавливая ее:

– Пойми, мы с тобой ничего не сможем сделать!

– Так ничего и не надо! – удивленно заявила Анна. – Мы просто отдадим им деньги, которые они попросят, – и все!

Некоторое время Скопцов изучающе смотрел на свою собеседницу. Удивительное простодушие для дамы ее положения. Она что, телевизор не смотрит и газет не читает? Неужели ей не понятно, что, отдав деньги, она своего мужа точно никогда уже не увидит?

– Понимаешь, Аня... – осторожно начал Василий, боясь произнести какое-нибудь лишнее слово, как-то напугать эту женщину. – Нельзя идти у бандитов на поводу. Сначала они потребуют одну сумму. Потом, поняв, что ты готова платить, другую. И так – до бесконечности.

– А если они наблюдают за квартирой? Я вызову милицию, они увидят – и зарежут Антона? – При слове "зарежут" Анну передернуло.

– А мы, Аня, не будем вызывать милицию на дом! – ухмыльнулся Василий. – Сейчас я позвоню одному из своих старых друзей, мы назначим встречу в городе. Там и поговорим!

– Но телефон тоже ведь можно прослушать! – вскинулась женщина.

– Я позвоню со своего сотового... – просто ответил Василий. И позволил себе небольшую шутку: – Не думаю, что они ожидали меня здесь увидеть.

С Игорем Михайловым, студентом юридического факультета, они вместе играли за университетскую сборную по баскетболу. Ну и дружили... По окончании университета их дороги разошлись. Скопцов подался в журналистику, а Игорь почему-то пошел не в прокуратуру, куда стремились попасть большинство выпускников юридического, и не в адвокатуру, где ему уже приготовил теплое местечко отец, довольно известный в городе и в области человек, а в уголовный розыск. Начинал с одного из городских райотделов, но очень скоро был замечен и приглашен в областное управление, во второй "убойный" отдел, где и работал в настоящее время, занимая должность старшего опера.

Впрочем, не старое знакомство и не опыт Игоря в делах подобного рода играли решающую роль в выборе. Главное значение имело то, что Василий знал Михайлова как "порядочного мента". Ему можно было верить полностью, до конца.

Как это ни странно, но Михайлов оказался на месте! И даже легко согласился встретиться! При его загруженности это было что-то невероятное!

Встречу назначили в летнем кафе, расположенном на городской набережной, неподалеку как от дома Анны, так и от областного управления внутренних дел.

– Все! – Скопцов сунул телефон в карман. – Пошли, Аня! Через двадцать минут нам надо бы быть на месте...

– Но... Но мне надо одеться! И я не причесана! – вскинулась женщина.

М-да... Скопцов критически осмотрел старую знакомую. Хорошие и модные в этом сезоне джинсы вкупе с ярким топом подчеркивали несомненные достоинства фигуры. "Теннис, фитнес, бассейн, солярий..." – на глаз определил Василий.

Минимум косметики на лице, расчесанные на асимметричный пробор довольно короткие светлые волосы. "Интересно, что же она подразумевает под словами "одеться" и "причесаться"?" – подумал Скопцов. Она и так выглядела... нет, даже не прекрасно – грандиозно! Другого слова Василию просто на ум не приходило.

– Понимаешь... – Конечно, он не стал говорить того, что думал, – не время и не место. – Мы пойдем не в ресторан и не на презентацию какую-нибудь. Мы пойдем в обычное летнее кафе, куда простые работяги заходят после работы выпить кружку пива. И там никто не будет обращать внимание на твой прикид и прическу...

– Ты думаешь? – В голосе слышалось сомнение. Это уже было хорошо, и Василий поспешил закрепить успех:

– Конечно! Сейчас твой внешний вид в полной мере соответствует тому месту, куда мы собираемся идти! Иначе ты будешь бросаться в глаза! А именно сейчас это нежелательно...

– Ну, если ты так считаешь... – Аня неохотно встала с низкой софы, на которой сидела все это время.

Покидая вслед за ней комнату, Василий подумал о том, что за прошедшие годы Аня здорово изменилась. Нет, не внешне! Она осталась такой же красивой. Даже лучше стала. Более женственной, более зрелой, что ли?

А вот этот снобизм... Раньше его не было. Или он просто не замечал? Бог его знает. Сейчас Василий не смог бы дать связного ответа на самый простой вопрос. Слишком сильным было впечатление от этой встречи.

Аня... Аннушка... Тогда еще Нефедова... Милое большеглазое создание. Отличница, комсомолка, спортсменка. Что там еще? Неважно. Было время, когда она могла стать единственной женщиной в жизни Скопцова. И, наверное, стала бы ею. Но только откуда ни возьмись появился Мацкевич, которому тогда было немногим больше сорока и у которого уже тогда были деньги. Много денег.

Сказать, что Василий тяжело переживал разрыв, – это значит вообще ничего не сказать. Казалось – все, жизнь кончилась.

Кстати, в тот момент он был крайне близок к тому, чтобы завершить свой жизненный путь. Мысли о самоубийстве приходили в голову не один раз.

Не находил себе места, днями и ночами таскался по городу, часами смотрел на ее окна. Забросил все – спорт, учебу...

И мать, и живая тогда еще бабушка пытались его образумить, но только он никого не хотел слушать. Горе его было глубоким и искренним.

В результате, как и следовало того ожидать, начались неприятности. Сначала вышибли из университетской сборной по баскетболу. Потом – и из самого университета. Ну а уже потом призвали в армию.