идти, ребята сами уже все сделают.
– Спасибо за работу. А я могу вас и… Василия пригласить со мной поужинать? Должна же я вас отблагодарить.
– Не положено, да и нам теперь рапорты писать, за стрельбу в городе отчитываться… Извините, просто некогда.
– Понятно. Тогда мы сначала не в гостиницу пойдем, а в горком.
– Так нету там никого… а если вы жаловаться на нас, то все равно жалоба начальнику горотдела КГБ пойдет.
– Жаловаться? На то, что вы меня спасли? Вам самим-то не смешно? Но вы правы, в горком мы не пойдем, а пойдем в горотдел КГБ. Будем вам премии оформлять…
Начальник горотдела, который – несмотря на довольно позднее время – все еще сидел на работе, на предложение Веры ответил с легким сомнением в голосе:
– Сейчас во всем городе работает только столовая в гостинице НТК, она вообще круглосуточная. Но в ней только постояльцев обслуживают…
– Но я-то как раз постоялец. Или постоялка? Неважно, меня они обслужить вроде должны. А если я с гостями приду…
– Все равно не положено: вам они все сготовят и подадут, а нам…
– А я очень голодная, закажу всего сразу по пять порций. А потом выясню, что не такая я уж и голодная – но не пропадать же еде?
– Ну… разве что перекусить немного… за ваше здоровье. А ладно, пошли!
В столовой (на самом деле все же в небольшом ресторане, там посетителей официанты обслуживали, и спиртное подавали, разве что оркестр не играл) поначалу кто-то, очевидно изображающий метрдотеля, повторил традиционную фразу «не положено». Но Вера, специально предварительно поднявшаяся к себе в номер «носик припудрить», достала бланк управления НТК и на нем написала «приказ»: «Всем предприятиям питания НТК обслуживать сотрудников КГБ наравне с сотрудниками НТК в любое время». И поставила подпись: «Первый заместитель Председателя НТК Синицкая В.А.», а затем, показав слегка ошалевшему «мэтру» свое удостоверение, распорядилась с приказом завтра же ознакомить директора «столовой» под роспись, после чего приказ с подписью директора передать начальнику горотдела КГБ.
– Это было, Вера Андреевна, несколько… неожиданно, – прокомментировал случившееся главчекист. – Мне вообще-то сказали, что вы не самый рядовой сотрудник НТК, но чтобы так…
– Да я сама всего неделю как об этом назначении узнала. Так что давайте все быстро об этом забудем, тем более что уже завтра я Иркутск покидаю. А раз уж мы ждем, пока приготовят ужин, можем поговорить о ваших проблемах: свои-то я и так знаю, а ваши…
– Да какие у нас проблемы? Поначалу да, были: тут милиция с бандитами спелась, а одна банда вообще из одних милиционеров состояла. А чего вы хотели, если начальник облотдела милиции сам известным бандитом был? Его сюда из Свердловска перевели три года назад, там он сильно наследить успел – вот его и спрятали… хорошо, что товарищ Берия эту мразь теперь всерьез так чистить начал. А народ у нас… да и в милиции теперь народ свой, советский. Опять же дружины комсомольские… с авиазавода самая крепкая и боевая дружина в городе. Хотя и на электромеханическом… да вы, наверное, и сами знаете: заводы-то все в НТК входят. Сейчас много комсомольцев в школу милиции учиться пошли, там больше половины бурятов, так что через год в городе будет полный порядок. Бурятские комсомольцы – они ребята правильные. В Верхнеудинске порядок уже навели, но там им очень помогает военное училище, в котором монгольских товарищей обучают…
– Хорошо что напомнили, я про авиазавод как-то забыла. Нет, я еще на денек задержусь, нужно и авиазавод посетить.
– Я вам тогда машину выделю, вы во сколько туда собираетесь? Трамвай туда только в следующем году пустить обещают, а на извозчиках туда с Глазково час ехать, не меньше, да и на ту сторону добираться… Только с одиннадцати и до двух мост разведен будет…
На авиазаводе Вера – довольно неожиданно для себя – встретила Павла Сухого. И посоветовала ему посетить химзавод «возле Петровского завода»:
– Честно говоря, я хотела вас туда заманить уже осенью, но можно и сейчас на завод наведаться, раз уж вы тут рядом. Вы бы ознакомились там с новым материалом, он под названием «черный текстолит» проходит. Вам будет очень интересно…
– Текстолит? Вы имеете в виду, для радиоаппаратуры?
– Нет. Насчет силовых элементов я пока не скажу, там технологию изготовления деталей только отрабатывают – но к осени уже отработают. А пока… если в глубины химии не лезть – а вам оно точно не надо – то материал минимум вдвое прочнее алюминия при том же весе, и это я спецсплавы имею в виду. Так что уложить ваш истребитель не в две с лишним тонны, а где-то в полторы будет не особо и сложно. Я не про технологию изготовления говорю, а про проектирование – но технология вас уже касаться не будет.
– Тут вы, Вера Андреевна, заблуждаетесь, конструктор должен знать, как его машину изготавливать будут. Я, собственно, сюда и приехал технологию сборки машины налаживать…
– Да я и не спорю. Но с новыми материалами отдельные детали будут изготавливать совсем другие люди. Технологи именно химической промышленности, а насчет сборки из них готового самолета – эта работенка за вами и останется. А пока вы просто посмотрите, на что вообще материал годен…
Следующая «остановка» у Веры случилась в поселке со смешным названием Биро-Биджан. Сам поселок для нее не представлял ни малейшего интереса, а вот выстроенный примерно в тридцати километрах к югу от него химзавод девушку интересовал очень сильно. Потому что именно там работала «самая странная электростанция в стране» – правда, придуманная вообще-то инженерами с завода Лены Нарышкиной. На этой электростанции рядами стояли «странные котлы», в которые засыпалось сразу тонн по двадцать угля – паршивого, бурого, добываемого в выстроенном поблизости карьере, и в топках этих котлов уголь даже не горел, а скорее просто тлел, причем за тем, чтобы он гореть не начал, рабочие особенно внимательно следили.
Уголек тлел, горячий (уже все же раскаленный) воздух поднимался в верхние слои угля, «выпаривая» из него сначала воду, а затем и все летучие вещества. Затем получившаяся газовая смесь прогонялась через газоразделительную установку и все
