Лэя хотела сказать еще что-нибудь веселое или приветственное, но слова замерли у нее на устах. Такого встревоженно-озабоченного выражения лица она никогда у Зара не видела. Так что вместо шутки с ее губ сам собой вылетел вопрос:
— Что-то случилось?
— Да! — Зар тяжело перевел дыхание, было видно, что он быстро бежал. — В деревне инквизиция! Твой отец послал меня предупредить и увести тебя к нам на хутор.
Сэйлы селились в деревнях вольготно, ставя дома далеко друг от друга.
Родительский дом был в полумиле от самой деревни, а до хутора семьи дяди Илаира, отца Зара, и вовсе надо было милю топать.
— А как же мама? Где сейчас родители? — Первая пришедшая мысль была, конечно, о них.
Зар нахмурился и сказал:
— Мы с ними должны встретиться на хуторе. Тебе нельзя в деревню. Отец приказал нам идти лесом.
— Хорошо, раз папа сказал, значит, так надо.
— И еще, твой отец просил передать тебе вот это. — Зар протянул амулет — подвеску из золота с гравюрой, изображающей красивого солка, стоящего на задних лапах и держащего в зубах солнце. Это было единственное украшение, которое папа носил под рубахой. Когда Лэя взяла подвеску, кузен произнес: — Отец велел надеть его, спрятать под платьем и носить не снимая.
Девушка задумалась. Праздничным ее совершеннолетие уже точно не будет — ведь инквизиторы пришли за ней! Неужели тот страшный сон начинал сбываться? Монахи, которые находят ведьм, могли ее сейчас почувствовать. Хорошо, что она еще не занималась в лесу своими волшебными фокусами. Лэя принялась лихорадочно соображать, как кружным путем выйти к хутору Зара.
— Обогнем пруд и пройдем полмили вдоль ручья, — предложила она.
— Давай! А там я уже хорошо дорогу знаю, — согласился Зар, и они припустили бегом сквозь заросли кустарников и деревьев.
Ветки нещадно хлестали беглецов по лицу, а ноги то запинались о корни, то проваливались в ямы — выбирать путь было некогда. Наконец Зар крикнул Лэе:
— Дальше поведу я! Здесь есть дорожка. Сейчас она должна появиться.
С этими словами парень прошел вперед и через несколько шагов действительно обнаружил тропу, ведущую наискосок к хутору.
— Но она уводит правее? — недоуменно спросила Лэя.
— Так быстрее. Прямо будет топкое место — больше времени потеряем, — объяснил Зар, и они двинулись по тропинке: Зар впереди, а Хлюп сзади, охраняя свою хозяйку.
В лесу, под темными кронами больших деревьев потихоньку сгущались сумерки. Вдруг впереди раздалось мычание коней, и беглецы оказались на поляне, в центре которой стоял дядя Илаир, держа в поводу трех лошадей. Он, хмуро взглянув на Лэю, произнес:
— Тебе нельзя оставаться неподалеку от деревни. Любой монах может почуять тебя в пределах мили, а они рыщут по округе, охотясь именно за тобой. Сейчас мы поедем в одну охотничью избушку, ты поживешь там некоторое время.
— Где папа с мамой?! — прервала его объяснения девушка.
— В деревне, — спокойно сказал дядя Илаир. — Они в безопасности, пока инквизиция не поймет, кто ведьма. То есть пока ты далеко. Нам нужно спешить.
— Дядя Илаир, откуда ты знаешь?.. — До Лэи вдруг дошло, что дядя говорит о ней как о ведьме. Она испуганно замерла, не зная, что делать.
— Я обеспечиваю безопасность твоей семьи, и Салар доверил мне эту тайну. Так что не бойся — я ничего не подслушивал и не подсматривал. — Хмурое лицо на миг осветилось ободряющей улыбкой.
— Тогда чего мы ждем? По коням! — воскликнул Зар.
Дядя Илаир подал Лэе повод от самой лучшей кобылы, в нетерпении переступающей раздвоенными копытами в подковных башмаках. Лэя погладила ее гладкую шею, почесала за рогами и, кажется, заработала у той некоторую симпатию. На более близкое знакомство у них попросту не было времени. Вскочив в седло, она протянула руку Хлюпу, который отработанным приемом вскочил на круп лошади позади седла. Животина успела только возмущенно мыкнуть. Видимо, лонков ей катать раньше не приходилось.
Маленький отряд двинулся в темнеющую чащу. Лэя с Хлюпом ехали между дядей Илаиром и Заром. Лошади неслышно ступали по мягкой хвойной подстилке. Все время нужно было пригибаться, чтобы ветки не хлестали в лицо. Тропинка едва виднелась. Казалось непонятным, как дядя Илаир ориентировался в почти полной темноте. В одном месте они долго двигались по ручью, лишая любых преследователей возможности отследить их путь.
Лэя все время думала о родителях. Она чувствовала, что те в опасности и беззащитны. Неужели кто-то прознал их тайну и продался инквизиции? Девушка никак не могла понять, о чем предупреждал ее сон и что нужно было сделать, чтобы спасти мать и отца от страшной участи. Одно оставалось ясным: если она вернется, то ее неминуемо поймают и тогда всю семью ждет костер, а пока инквизиция не убедилась в наличии ведьмы, и родителей обвинять не в чем…
Чем дальше они уходили в лес, тем больше нарастало чувство беспокойства. Вскоре так стемнело, что едва можно было разобрать даже деревья. Только пламенеющее зарево заката еще чуть-чуть подсвечивало округу. Вдруг тревога, нарастающая внутри, взорвалась острой болью. Лэя, вскрикнув, остановила лошадь. Мысли в панике метались в голове и внезапно выкристаллизовались в одно ясное и неодолимое желание: «Я должна быть там! С родителями случилось что-то ужасное!» Перед глазами упорно стояла кошмарная картина двух сэйлов на кострах. Она крикнула спутникам:
— Простите, но больше не могу — я нужна дома! — затем повернула кобылу, одновременно скинув Хлюпа с крупа, и пустила животное в галоп через темную чащу.
Лэя не знала пути, но чувствовала, куда надо спешить. Ветви деревьев хлестали в темноте по лицу, размазывая слезы отчаяния. Лошадь жалобно мычала, но боялась противиться. Лэя же, не видя ровным счетом ничего, почти с закрытыми глазами, уверенно гнала животное через лес, не замечая, как огибает впадины, завалы, скалы и топкие места, не давая животному даже споткнуться. Мысли ее были заняты другим. Она чувствовала, что не успевает, что уже поздно и она ничем не сможет помочь папе с мамой…
* * *
Брат Шиами был одним из лучших нюхачей ордена Чистого Источника Веры, который по сути являлся ядром инквизиции. Шиами служил ордену верой и правдой не один десяток лет, разыскивая еретиков и нечестивых, спутавшихся с дьявольскими силами и занимающихся колдовством. Он не был самым умным, не был и самым чутким нюхачом. Он был как раз таким, какой нужен ордену. Поэтому его уважали и давали самые сложные поручения.
Вот и сейчас он выехал с отрядом воинов инквизиции по поручению самого епископа. Дело было странное. И странность заключалась не в том, что нужно схватить и уничтожить особо опасную ведьму, а в том, что о ней уже знали и роль инквизитора была не главная. Шиами привык, что его посылали на сложные дела. Функцией монаха-нюхача было искать ведьм, а что ему делать, если ее уже нашли, он не понимал. Необходимости его присутствия могло быть только одно объяснение: ведьма, как и ее родители, очень важна. В этом случае он может понадобиться для подстраховки, если та надумает сбежать. Было и еще одно сомнение: семья, подлежащая уничтожению, носила фамилию Альк. Мало ли сколько сэйлов с такой фамилией в королевстве, но если это не случайное совпадение, то все становилось ясно, и ему лучше выполнить задание в точности, не задавая лишних вопросов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
