Вот и сейчас он выехал с отрядом воинов инквизиции по поручению самого епископа. Дело было странное. И странность заключалась не в том, что нужно схватить и уничтожить особо опасную ведьму, а в том, что о ней уже знали и роль инквизитора была не главная. Шиами привык, что его посылали на сложные дела. Функцией монаха-нюхача было искать ведьм, а что ему делать, если ее уже нашли, он не понимал. Необходимости его присутствия могло быть только одно объяснение: ведьма, как и ее родители, очень важна. В этом случае он может понадобиться для подстраховки, если та надумает сбежать. Было и еще одно сомнение: семья, подлежащая уничтожению, носила фамилию Альк. Мало ли сколько сэйлов с такой фамилией в королевстве, но если это не случайное совпадение, то все становилось ясно, и ему лучше выполнить задание в точности, не задавая лишних вопросов.
Монахов-нюхачей в ордене создавали просто. Брали мальчиков из крестьянских семей на службу и в один прекрасный день тайно душили или топили на несколько минут. Метод отрабатывался чуть не столетиями, но все равно в процессе возникало очень много брака. Почти четверть детей просто не оживали после смерти, несмотря на все усилия монахов. Остальные выжившие представляли собой разнообразную группу травмированных: от полных дебилов до абсолютно нормальных. И только один процент проявлял признаки, необходимые нюхачам для работы. Но и среди них оказывалось много выбраковки. После инициации детей некоторое время очень хорошо обихаживали и ласково расспрашивали о снах и о том, что они чувствовали во время приключившегося с ними «несчастного случая».
Ребятишки доверчиво выкладывали все свои переживания «добрым» монахам. Те дети, которые ощутили только приятные переживания во время остановки сердца и видели лишь неопределенные сны, отсылались на учебу в обычные монастыри на простых братьев монахов. И это была самая счастливая группа инициированных. Если ребенок во время инициации или во снах общался с ангелами, то его участь была незавидной — он подлежал уничтожению, как, возможно, подпадающий под власть дьявола. И только примерно десятая часть инициированных годилась на роль нюхача. Это была золотая середина. Такие дети во время короткой смерти обычно или оказывались в каком-то красивом месте, или видели себя со стороны и могли описать происходившее с ними. Обычно они видели, как их спасают монахи. Но будущие нюхачи не общались с ангелами и видели сны, в которых могли только путешествовать по округе и даже перемещаться довольно далеко, но не в небесных сферах или кругах ада. Шиами повезло, и судьбой ему было определено до скончания дней оставаться верным братом самого таинственного и страшного ордена всей церкви.
Вот и сейчас он выполнял почти обычную свою миссию, сидя в качающейся карете ордена, сопровождаемой десятком конных, вооруженных мечами монахов. Через пару миль должна показаться их конечная цель — деревня, в которой проживала ведьма, Леолэя Альк. Воины знали свое дело. Десятник смотрел на монаха снисходительно — мол, знаем мы таких чистоплюев в каретах. Таким образом, Шиами оставалось только дремать да предаваться неспешным раздумьям.
Двенадцать заветов храма Воссожжения лежали в основе их жизни, когда в мир пришел великий посланник божий, Сэйлан, чье имя было созвучно с миром Сэйлар и сэйлов, его населяющих. Мессия собрал десять учеников и проповедовал свои заповеди, творя чудеса исцеления и укрепления веры. Однако две заповеди были превыше всего: «Не колдуй и не ходи к центру земель Эрианы». Хотя они-то как раз и не были новыми, не раз повторяясь в ветхих заветах. Дожив до расцвета лет, Сэйлан был схвачен королевской стражей и, как еретик, сожжен на столпе вместе с тремя его учениками. После чего новое учение стали называть верой воссожжения. Уже тогда был основан монашеский орден Чистого Источника Веры, обязавшийся претворять в жизнь и следить за исполнением двух наиважнейших заповедей.
Но как отличить ведьму или колдуна от праведных верующих? Не нашлось никакого другого средства, как самим создавать таких колдунов с ограниченными колдовскими возможностями, способными отличить ведьму от простой женщины. К ним как нельзя лучше подходила поговорка: «Свой свояка чует издалека». Однако свои они были только отчасти. Монахи-нюхачи были легальными, подневольными и ограниченными в колдовстве слугами церкви.
Ведьмы же сами распоряжались собой. Шиами глубоко в душе завидовал ведьмам и диким колдунам. Он чувствовал их души и видел, какими свободными и зачастую прекрасными в своих чувствах они были. Его всегда грыз червь сомнения: «Зачем нужно лишать жизни эти прекрасные юные создания, да еще и отправлять на костер всю их семью? Ведь обычно ничего предосудительного по отношению к другим людям у них не было даже в мыслях».
Его размышления были прерваны остановкой кареты. К окну подъехал десятник и то ли отрапортовал, то ли скомандовал, скрывая усмешку:
— Я с шестью монахами поскачу вперед, чтобы внезапно захватить ведьму с семьей. Вы с тремя оставшимися немного подождите и выдвигайтесь потихоньку, чтобы предстать перед еретиками и отступниками веры со всей возможной значительностью.
— Хорошо! — Шиами только махнул рукой и откинулся на спинку сиденья.
Зачем перечить или ставить на место излишне ретивого военного монаха? Легче спокойно подождать, пока тот сам свернет себе шею. А если не свернет, то, может, вовремя не показанные этому вояке зубы сыграют свою положительную роль и для Шиами. Так или иначе, но строить из себя важную особу (пусть изнеженную и даже глуповатую) необременительно и во всех смыслах удобно. Спустя четверть часа он махнул рукой в окно кареты, давая знак двигаться за первой группой монахов.
Деревня не представляла собой ничего особенного: разбросанные вдалеке друг от друга дома, пыльная проселочная дорога и только один дом побольше, по-видимому выполняющий роль и трактира, и таверны, и постоялого двора в одном своем захудалом лице. Шиами только поморщился. Время уже за полдень, а поесть, наверное, придется не скоро, да и сомнительно, качественной ли будет еда. К тому же предстоящая процедура не поднимала настроения. Проехав всю деревню, он заметил, что не чувствует присутствия ведьмы — значит, ее нет в деревне или ее уже убили. Но вот вдали показалась и основная цель их путешествия: большой дом, почти усадьба. Карета въехала во двор. Один из монахов подскочил к дверце и распахнул ее, даже изобразив легкий поклон.
Брат Шиами степенно вышел, оглядел двор и не спеша вошел в дом. Стоявший на страже солдат указал вежливым жестом на дверь в гостиную. Войдя в большую комнату, монах заметил двух сэйлов со связанными руками. Увидев гордое и независимое лицо мужчины, монах нахмурился: «Кажется, самые худшие предположения сбываются». Нюхач долго в упор смотрел в глаза сэйла. Потом со вздохом огорчения пробормотал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
