дороге, выбиваясь из серости дождливого дня и вечно нахмуренных лиц прохожих. А дальше все как в бреду.
Я нес какую-то чушь. Я всегда был горяч и резок, но тут моя неадекватность взлетела до небес, даже я это осознавал. Я серьезно позвал ее на групповушку? Она так мило и свирепо одновременно реагировала на мои издевки, что я не мог остановиться. И оторвать от нее взгляд не мог. Мне показалось, что она чем-то расстроена. Дурак! Я же на нее чуть не наехал, конечно, она расстроена.
На ее плечах болтались проводные наушники, она вытащила их, когда я начал говорить. Я не видел такие лет сто. Все, с кем я общался, признавали исключительно только айрподсы. Эта девчонка явно не из моего круга. Мне захотелось выкинуть всех из машины, схватить ее на плечо, закинуть на пассажирское сиденье и укатить в закат. Интересно, что она слушает? Я бы обязательно спросил и поставил в машине на репит ее любимый трек. Кто она? Что делает в этот дождливый день на улице, куда идет? Кто-то ее ждет?
Что за хрень в моей голове? Это точно не я! Это, наверное, Каринина курилка чемто- меня одурманила. Я не знаю, сколько бы еще я продолжал поясничать, если бы она меня конкретно так не отшила, заявив о своем парне, а потом бросилась благодарить Демьяна. Д'Артаньян хренов! В меня словно бесы вселились. Хотелось ему по морде съездить, чтобы не лез, куда не надо. Куда только мне надо.
5.2
Парень. Она сказала, что у нее есть парень. Да и по барабану! Одной телкой больше, одной меньше. Я ее в первый и последний раз вижу. С глаз долой – покувыркаюсь с другой. Желающих очередь.
Всем нравилось быть под деньгами, даже если они не мои, а отца. Даже если я сразу говорил, что на одну ночь. Мне всегда нравилось хлестать их этой правдой, проверяя, пойдут ли они дальше. Шли. Каждая из них непременно наделяла секс каким—то тайным орудием приворота и усердно скакала на моем члене в ожидании щедрых чаевых-бенефитов.
Вы когда-нибудь объедались любимым тортом? Наполеоном, например. Когда съедаешь его столько, что потом воротит? Так вот секс для меня стал наполеоном, я ел его не из крышесносного желания, а по привычке. Не особо охотно. Уже не чувствуя вкуса, давно пресытившись. Это стало автоматизмом. В свои 18 лет я не бегал со стояком за каждой красавицей. Мне даже не нужно было быть охотником. Вся дичь послушно сидела в ожидании “выстрела”. Скучно. Постно. Привычно. Сделала дело – слезай с тела. Я даже имена перестал спрашивать.
В общении с женским полом у меня было три железных правила: никаких свиданий, никаких совместных фото и никаких подарков. Мне чужда была эта любовная пантомима. У меня на жизнь были другие планы. Брать, что хочу – быстро, бесплатно или за деньги. Иметь, кого хочу, если захочу, и куда хочу. Жить свою жизнь по максимуму, на полную громкость. И не расслаблять булки, всегда есть кто-то, кто захочет убавить твою громкость. И если сейчас я позволяю это только одному человеку, то со временем и с этим “диджеем” справлюсь.
А тут, на дороге с этой чудачкой, что отшила меня, взбесился непонятно почему, рванул в тачку под ржач своих придурков, еще и лужей ее окатил. Ничего, ей было полезно остудить свой пыл, наверняка она уже утешилась на плече у своего парня.
5.3
В эту ночь мне приснился странный сон. Не привычный кошмар с бешеным псом, преследующем меня и разрывающим мою руку, а эротическая фантазия, навеянная безбашенной девицей, что кинулась мне под колеса.
Я играл абсолютно голый на своей гитаре, выпуская наружу сотни тысяч звуков. Я услышал, как открылась дверь и с ужасом понял, что должно быть это отец пришел раньше и сейчас застанет меня за гитарой. То, что я голый – это фигня по сравнению с тем, что я занимаюсь “бабским делом”. Кажется, так он сказал, когда вместо бокса я умолял отдать меня в музыкалку.
Вместо отца зашла девушка, я не увидел ее лица, но знал, кто она. Ее оранжевый плащ ни с чем не спутаешь. Зачем она пришла, что ей нужно?
Она медленно приближалась, покачивая бедрами. Я замер при виде ее рук, которые потянулись к поясу и начали медленно его развязывать. Хорошо, что я голый, иначе бы джинсы лопнули от натяжения, а девица сбежала бы и оставила меня без продолжения шоу. Плащ медленно сполз с ее плеч. Под ним ничего. Я потянулся к ней всем телом, чтобы почувствовать кожей ее кожу, горячее шумное дыхание… Я не успел даже к ней прикоснуться, но ожидание этого момента залило жаром остатки моего разума, а низ живота стянуло в тугой пульсирующий узел, где каждая капля моей закипевшей крови отплясывала ча-ча-ча под рок-н-ролл новых для меня ощущений. Еще секунда и я готов был прижаться к ней ненасытным ртом, но, не успев познать ее вкус, проснулся от резкого выброса адреналина. Твою мать! Я кончал как тринадцатилетка себе в трусы, не останавливаясь целую вечность. Я. Кончал. От гребаного сна.
Сказать, что я охуел – ничего не сказать.
Зазвенел будильник. Я, все еще не отошедший от нелепости своего порнографического сна, сбросил постельное белье на пол, чтобы его постирали, пошел в душ, быстро собрался, позавтракал с мамой и Никой, отец по ходу в очередной раз не ночевал дома, и пришел в себя только по дороге в школу.
Глава 6
Кира.
За завтраком мы обсудили планы на день. Папа – на работу. Я – в школу, знакомиться с классом, вливаться в учебный процесс. Мама днем отведет урок по Zoom со своим любимым учеником, о таланте которого не переставала нам рассказывать после каждого занятия с ним, а потом смотреть новый дом, если ей понравится – заедем к концу недели. Хоть одна приятная новость.
После завтрака папа завез меня на служебной машине в элитную школу, как он выразился. На парковке у школы роскошные машины. Каким-то детям дверь открывают мужчины в строгой деловой форме, я так понимаю водители. Находиться в царстве богатых избалованных детей мне не хотелось, я заранее себя чувствовала неуютно, понимая, что буду там белой вороной.
Так, Кира, стоп! Ты чего себя настраиваешь на негатив? Ты же не слабачка. Я мысленно выключила рубильник с депрессивными мыслями, включила настрой на “все пройдет легко и
