теряет контроль и зажегшись огнем,
Утопает во мраке, теряется в нем.
Как драконьи, те крылья его за спиной,
Обратился в ужасного зверя герой.
От свободного духом остался лишь прах,
Утекает, как память в забытых словах.
Милвус, тьму поглотив, озверел в тот же час,
Свет последнего солнца в глазнице угас,
И со вспышкой там мрака звезда родилась,
Черным светом и взглядом недобрым зажглась.
Змей озлобился, вспомнил все пытки людей,
Одержимым он стал жаждой мести своей.
С его призрачной плотью доспехи срослись,
Боги Лимба желанию тьмы поддались.
Не осталось богов, что хранили здесь мир,
Начинается демонов праздничный пир,
И пронзила вдруг радость царя Сатану:
Он на Лимбе владыка, ведь выиграл войну.
В Мире Мертвых забытом, сожженном пожаром,
Упавшем под силой асурских ударов,
Создал Ад Сатана — мир страданий людей,
Сделал город великий столицей своей:
Мидиан из руин за мгновенье возник,
Здесь в лохмотьях спасения ищет старик.
Он последний, кто выжил из сотни святых,
Не хотел оставаться средь гор золотых.
Убивали асуры безгрешных людей,
Ведь могущество душ мощи мрака сильней.
Поглощали их силу святую они,
Черных звезд зажигали в руинах огни.
Хоть усталость и скорбь у него на лице,
Ведь разруха настала в Аида дворце,
Было выжить святому в Аду суждено,
Лайонель жил средь люда простого давно.
Избежал он погибели в страшном бою,
Защитил от забвения душу свою,
И, одним из простых небезгрешных людей,
Ждал теперь он погибели страшной своей.
Но чудовища жизни людей берегли,
И кристаллы могущества здесь создали.
Забирали те камни душевную мощь,
Здесь никто больше людям не в силах помочь.
Все горит в мертвом мире, страдают жильцы,
Но к вратам в адский двор все идут мертвецы,
Воспылала столица в Аду, Мидиан,
Сел на трон наконец-то диктатор-тиран.
Взял на службу квартет, что в бою не знал равных,
Эти воины живы еще с времен давних,
Раньше были богами древнее Аида,
Но их время прошло, а их слава забыта…
До рожденья Сакрона, в Хаоса Эпоху,
Они правили миром до последнего вдоха,
Повелители тьмы и убийцы людей
Скачут на лошадях, ищут битвы своей.
Но титаны повергли квартет своей силой,
И вернули покой Земле-матери милой.
Их закрыли горами, как камня стена,
Подарил им свободу Король Сатана.
Бороздят вновь просторы но мир их иной,
Породнились убийцы с царем Сатаной.
Скоро Черное Солнце над Адом взойдет,
Лишь Умершее Царство спасения ждет.
Сделка Мериса
Умершее царство пылает в огне,
Летит зла правитель на черном коне,
Владенья обходит свои и смеется:
«Прекрасно умершим средь Ада живется».
Тем временем Мерис, души проводник,
В покоях Коэлуса бога возник,
Камиру, Дестона слепого доставил,
И выйдя за двери одних их оставил.
От демонов страшных, восставших с былин,
Они, еле живы, бежали с руин,
Огнем обожженные падали с ног,
Им лекарь небесный не сгинуть помог.
Его величали Целитель Дефрод,
Владыкой он был для святых древних вод.
В древний час он блуждал на просторах земных,
Вод источник нашел всемогущих, святых.
Тот источник хранила Аквея всегда,
Стороной обходила края те беда.
Дух целебной воды, та владыка чудес,
Была доброй и светлой, как дочка Небес.
А Дефрод, о тех водах с легенды узнав,
Захотел жизнь спасти от титанов орав.
С силой вод мог он братьев своих исцелить,
Только надо им воду святую испить.
Сказка древних гласила, что жизни вода
От вершин до низов протекает всегда,
Там где горы черпают небесный покров,
Своей пикой пронзают тела облаков,
Где слезу небожитель однажды пролил,
Там рождаются воды целительных сил.
Получить их Дефрод всей душой пожелал,
Ведь Сетар, его друг, в день со дня иссякал.
Он прибыл к древним водам, как грянула ночь,
Дух Аквея Дефроду желала помочь,
Но вода исцеления силу несет
Лишь в тот миг, как из выси небесной падет.
Чтоб Дефроду помочь его друга спасти,
Испытанье Аквея сказала пройти:
«Коль достоин и умысел чист, как хрусталь,
Если воля твоя — закаленная сталь,
Одарю тебя силой живых исцелять,
Ведь надежду смогу на тебя возлагать,
А коль врешь ты о светлых желаньях своих,
Позабочусь, чтоб голос твой мертвым утих».
Не сломался Дефрод, его разум был чист,
Он усердно шел к цели, хоть путь был тернист.
Шаг последний — Аквеи проверку пройти,
Вдоль реки на небесную гору взойти.
На вершине не был ни один из живых,
Не добился источников водных святых.
Отторгала гора тех, что духом темны,
Вниз летели и днем, и при свете луны.
Но Дефрод побратимов желал уберечь,
И последний рубеж он сумел пересечь.
Удивилась Аквея — он первый такой,
Источников водных великий герой.
Свое слово сдержала хранитель тех вод,
Получил их могущество юный Дефрод.
Лишь коснулась Аквея рукой его лба,
Отпечатались водного знаки герба.
«Вод источник не здесь, его сила во мне,
Он в далеких душевных глубинах, на дне.
И теперь сердце вод исцеляющей силы,
Я печатью бессмертной тебе подарила».
Сын титана с печатью воды на лице
Лучшим лекарем стал в Поднебесном Дворце.
Так веками собратьев по крови лечил,
В королевстве Коэлуса благо творил.
Как явилась Камира к нему и Дестон,
Начал дело свое средь небесных колон.
Всесильные воды богов исцелили,
В тот миг, как их капли тела окропили.
Вернулось к Камире сознанье ее,
И вспомнила тут же про горе свое:
Бессмертный владыка всех грешных теней,
Гердеон до конца всегда рядом был с ней.
«Гердеон, ну зачем ты погиб средь огня?
На кого в смутный час ты оставил меня?
— Закричала богиня, роняя из глаз
Слезы чистые, светлые, словно алмаз.
— Будь же проклят, убийца, асуров король!
Пусть найдет тебя смерть, пусть несет тебе боль!
Больше жизнь не мила, я осталась одна,
Пусть ответит сполна за террор Сатана…»
Слезы падали вниз, разлетаясь по миру,
На колени упала богиня Камира.
Затуманен рассудок и воля разбита,
Ее скорбь охватила за братьев убитых.
А в то время в столице огня и меча,
Там, где пламя и кровь, и земля горяча,
Все ликует асуров бесчестный народ,
Солнце мрака все ждет свой над Адом восход.
Род асуров пополнили слуги богов,
Что лишились навеки морали оков,
Их жестокая сущность восстала с глубин,
