под которым мерно сопела Рюрик, и осторожно потрогал ее за плечо.
Та проснулась мгновенно, мгновенно же и перевернулась, тут же схватившись за ствол АКСУ.
– Ты че?
Хохол виновато пожал плечами:
– Командир, у тебя курить есть?
– Мудак ты, Хохол, и шутки у тебя… – она вытащила непочатую пачку откуда-то из недр курточки, протянула ее зэку и сказала: – Оставь себе.
Хохол курил сигарету за сигаретой и, счастливый, смотрел в небо, на котором стали появляться звезды.
К трем часам он забыл, кого надо будить, поэтому разбудил Боцмана, сунул ему полпачки, «ксюху» и довольный улегся спать под кухонный стол. Жизнь налаживалась.
Утро выдалось как всегда – по подъему, а значит, противно.
Где-то лупили очередями пулеметы, автоматы, еще какие-то автоматические пушки – ни Хохол, ни Боцман так еще и не научились отличать ЗСУ от пушки БМП-2. Хохол поднялся: болели кости, затекшие на твердом полу. Рюрик уже жевала холодную кашу, флегматично глядя в окно. Белоснежка и Кот разогревали на полу кружку с кипятком.
– А де Боцман?
– По утренним делам ушел, – ответил Кот.
– А… Тоже выйду до ветра.
Легкие свои дела Хохол сделал прямо с крыльца. Потом вернулся в дом, по пути зацепив пробитое осколками ведро, и чертыхнулся. Затем он прошел прихожую, где молчал давно потухший газовый котел, вернулся в относительно теплую хату. Краем глаза вдруг увидел движение, резко повернулся.
В зале стоял Боцман и сосредоточенно доставал из серванта книгу за книгой. На обложки он не смотрел, просто поворачивал форзацем к потолку и тщательно перелистывал страницы.
– Эй, – сказал Хохол.
– А? – Боцман даже голову не повернул.
– Ты шо делаешь?
– Дело работаю. Смотрю, вдруг они бабки оставили? Терпилы любят бабки в книгах оставлять.
– Чеканулся? Люди бежали отсюда. Что они, бабки бы оставили?
– Могли бы и забыть про заначку, – в этот момент с книжной полки упала крестовая отвертка. И как она там оказалась?
Хохол торопливо оглянулся:
– Ты чеканулся? ЭТИ, – шепотом он сказал, но таким шепотом, который громче любого снаряда, – ЭТИ тебя прямо сейчас шлепнут.
– Ой, да ладно, – легкомысленно ответил Боцман и тут же получил удар в печень. Согнулся, захрипел, упал на колени, застонал:
– Хохол, Хохол, ты чего…
В комнату зашел Белоснежка, сплюнул на пол:
– Вы че, сидельцы?
– Ниче, ниче… Нормально все…
– Да так, поспорили о Божьих заповедях, – добавил Хохол, ухмыляясь.
В оркестр туманного военного утра вплелась новая мелодия. Но услышали ее только ополченцы.
– Лежать, всем лежать! – крикнула Рюрик. Белоснежка мгновенно упал на пол, прямо перед стоящим на коленях, тяжело дышащим Боцманом.
Через пару минут рев мотора усилился, приблизился к дому. Зеленая туша БТР остановилась возле синих ворот дома. Белоснежка, Боцман и Хохол замерли на полу в зале. Боцман сначала перестал подрыгивать, а потом и дышать, на всякий случай. Кот с Рюриком встали за окном на кухне, каждый на свою сторону. Окно выходило на улицу, как раз на БТР, сломавшим палисадник и смявшим разноцветные старые покрышки, вкопанные наполовину в землю. Открылись десантные люки. Пехотинцы попрыгали на землю.
В сторону дома, где засели ополчи и зэки, пошли двое. Они пнули металлическую дверь, пробитую осколками и пулями, вошли во двор.
На кухню же скользнул Хохол, а за ним вошел уже отдышавшийся Боцман. На четвереньках вошел.
Жестами Хохол показал, мол, валите отсюда в заднюю комнату. В руках он держал неизвестно откуда взявшуюся отвертку. Боцман стащил со стола большой кухонный нож.
Скрипнула входная дверь. Кто-то из украинцев тут же споткнулся о то самое ведро. Хохол поднял руку с отверткой. Боцман поднял руку с ножом на уровень пояса.
И в этот момент заорал БТР голосом Вакарчука:
Хто ти є ти взяла моє життя
І не віддала
Хто ти є ти випила мою кров
П'яною впала
Твої очі кличуть и хочуть мене
Ведуть за собою
Хто ти є? Ким би не була ти
Я не здамся без бою!
Первому Хохол воткнул отвертку в глаз, второй получил удар ножом в печень. Каски, звеня, поскакали по линолеуму. Второй солдат хрипел. Когда Боцман зажимал ему рот ладонью, из-под ладони текла темная кровь. Глаза солдатика вертелись, словно пытались запомнить напоследок остатки жизни, потом затуманились, тело задергалось. «Твои очи хочут и кличут мене…» – продолжал орать БТР. Мехвод машины высунулся из своего люка и неспешно курил, разглядывая разбитую снарядами улицу, над которой орал Вакарчук.
Из дальней комнаты вышла Рюрик, приставив СВД к плечу. Белоснежка и Кот жестами подняли тяжело дышащих Боцмана и Хохла. Потом показали направление движения. Те двинулись было к выходу, но тут на плечо Хохла опустилась тяжелая рука Белоснежки в тактической перчатке. Кот ткнул пальцем в оружие украинцев. Плюс два АКМ. К сожалению, гранат у вэсэушников не было, как и броников. Но четыре магаза к каждому автомату и разгрузки. Больше ничего полезного у них не оказалось. Кроме четырех пачек сигарет, конечно. Боцман было раскрыл пачку и потянул сигарету, но тут же возле его носа оказался кулак Белоснежки.
Когда они вышли из дома, хлопнула СВД Рюрика. С головы мехвода бронетранспортера слетел танкошлем с половиной черепа, он покосился, наклонился, уронил тело набок, сигарета, смытая по лицу потоком крови, упала куда-то, а после он сам сполз внутрь машины. Словно плетка, винтовка перекрыла звуком выстрела урчание двигателя и завывания Вакарчука. Но никто, никто не заметил громкого щелчка, потому что он слился с хлопками и взрывами, грохотавшими над Чернухино уже который день.
Может быть, поэтому, а может быть, потому, что украинская пехота ползала по брошенным мирняком домам, пятерку никто не заметил. Кот быстро выдернул чеку из РГД-5, сунул ее рычагом под труп, и они выскочили во двор, потом быстро перелезли через забор – а что там было перелезать, когда гаубичным снарядом снесло половину профнастила?
Трое в белом, двое в черном пробежали пару сотен метров – Белоснежка спиной вперед, постоянно глядя, не заметили ли их? – и рухнули под пирамидальным тополем.
– Дорогу…
– А? – спросил Боцман, схватил горсть грязного снега и начал жевать.
– Дорогу надо пересечь. Отсюда полкилометра до дороги, – повторила Рюрик. Она тоже тяжело дышала. – Потом вдоль дороги еще полкилометра. Там уже наши. Пароль: «Одесса».
– А че, у вас раций нет? – удивился Боцман. Он любил военные сериалы и знал, что у каждого военного должна быть рация.
– Нет, – засмеялся Кот. – Откуда они возьмутся? Вот, может, в БТРе том были.
– Кстати, а чего вы его не подорвали? – спросил Хохол.
– Чем?
– Я знаю? Это вы люди военные…
– Та можно было, – сказал Кот. – Пару
