ним на снег, в то время как Эревен и Хэйден спешат обратно к группе, чтобы привести целителя. Я играю с комплектом, приглядывая за его отцом и слишком неподвижной матерью. Рухар ровесник моей Тали, хотя она крупнее его. Она будет высокой, моя дочь. Мне нравится эта мысль.
Рухар шмыгает носом и поднимает голову. На его лице появляется сердитое выражение, и на мгновение он становится точь-в-точь как его отец.
— Ма-ма.
— Она спит, малыш, — говорю я ему и снимаю с пояса свою перевязь, чтобы он мог поиграть с ней. — Целитель скоро будет здесь, и тогда твоя мать проснется. — Я надеюсь.
Некоторое время он играет с перевязью, но затем отбрасывает ее в сторону и начинает причитать. На его крики Хар-лоу шевелится, но Рух продолжает нависать над ней, рыча на меня, как будто я собираюсь отнять ее у него. Я рад видеть, что она жива, хотя и беспокоюсь за нее. И я беспокоюсь за Мэйлак, у которой так много работы, что она, возможно, не сможет вылечить их все, не разрушив себя.
Это… неподходящее время. Для всех нас.
Однако я не могу зацикливаться на своих тревогах. Я должен найти решение. Новое место для жизни моего народа. Чтобы уберечь мою пару и мой комплект в это жестокое время года. Чтобы обезопасить всех моих людей. Это мой долг.
И я чувствую, что подвожу их. Всех их.
Я утешаю Рухара, когда он плачет. Он голоден, и замерз, и устал, и напуган. Я тоже, но я, по крайней мере, могу помочь там, где могу. Я даю ему погрызть кусочек вяленого мяса. Возможно, он еще слишком мал для этого, но это помогает ему оставаться спокойным и занятым.
— Хо, — раздается голос вдалеке, и я поднимаю Рухара на руки и поворачиваюсь. Это Кэшрем, Хэйден и Эревен, которые тащат за собой сани вместе с целителем. Они мчатся по снегу, и вдалеке я вижу темные пятна, которые говорят мне, что остальные мои люди не сильно отстают. Хорошо. Тревога, сжимающая мою грудь, немного ослабевает. Я направляюсь к ним навстречу.
Мэйлак нуждается в помощи, чтобы подняться со своего места на санях, а ее маленькая девочка Эша устроилась рядом с ней, прижимая к груди младенца Мэйкэша.
— Отведи меня к нему, — говорит Мэйлак.
— Он сам не свой.
— Он подпустит меня поближе, чтобы я помогла его паре, — говорит она спокойным, твердым голосом. — Я знаю это.
Кэшрем падает, тяжело дыша, в то время как Эревен поддерживает Мэйлак и подводит ее к Руху. Мне вручают второй комплект, и Хэйден берет Мэйкэша.
— Мы разобьем лагерь сегодня вечером, мой вождь? — спрашивает Эша своим сладким, тоненьким голоском. Она хватает одну из моих косичек, чтобы удержать, и устраивается на сгибе моей руки.
Мы с Хэйденом обмениваемся взглядами. Он не хуже меня знает, что забираться в Пещеру старейшин небезопасно, даже если бы мы смогли добраться до входа. Не тогда, когда он примостился у входа в глубокую расщелину.
— Да, — говорю я через мгновение, мое сердце разрывается от боли. — Сегодня вечером мы снова разобьем лагерь.
Она одаривает меня лучезарной улыбкой, довольная таким ответом.
— Мне нравится ходить в походы!
Хэйден фыркает и закатывает глаза, но на его губах появляется намек на улыбку.
— По крайней мере, одному из нас все это нравится.
Эша просто сияет от удовольствия, глядя на меня.
Я смотрю туда, где Мэйлак подходит к Руху. Она опускается на колени рядом с ним, и я вижу, как он напрягается в ответ. Я застываю, беспокоясь, что мне придется помочь Эревену оттащить его от нее, но мгновение спустя Рух расслабляется, а затем Мэйлак оказывается рядом с ним, ее руки касаются лица Хар-лоу. На лице Руха выражение ужаса и надежды, и мне больно за него. Я знаю, каково это — бояться потерять свою вторую половинку.
Я думаю о Пашове. Мой друг. Хороший охотник и всегда общительный. Я думаю о его паре, которая была вне себя от беспокойства и страха. Кэшрем подходит ко мне, на его лице напряжение, он пристально смотрит на свою пару. Он беспокоится, что она зайдет слишком далеко.
Прямо сейчас есть о чем беспокоиться.
— Тебе нравится ходить в походы, мой вождь? — спрашивает меня Эша, дергая за мою косу.
Я бы все отдал, чтобы наша пещера снова была целой и невредимой. Я думаю об Эклане, который заботился обо мне как отец, и чувствую укол горя. Я не смог обеспечить его безопасность. Как вождь, я подвел его. Я смотрю на Руха, Хар-лоу и Мэйлак и надолго задумываюсь, прежде чем ответить.
— Мне нравится, что мое племя окружает меня, — наконец говорю я Эше. — Мне все равно, где мы находимся, главное, чтобы мы были вместе.
Хэйден одобрительно хмыкает, и мы оба замолкаем, наблюдая за работой целителя.
***
Когда прибывает остальная часть племени, вопросов не задают. Моя Джорджи бросает один взгляд на Пещеру старейшин, а затем начинает указывать остальным разбивать лагерь. Есть сотня вещей, которые необходимо сделать — собрать еду, защитить припасы от непогоды, разбить палатки, позаботиться о раненых — и все обращаются ко мне за ответами. На все не хватает времени, но я справляюсь, как могу. Я не хочу никого отталкивать или заставлять чувствовать, что у меня нет на них времени. Это мой народ, и им нужен свой вождь, поэтому я должен вести их.
Моя Джорджи не перестает удивлять меня своей отвагой. Она тоже немедленно приступает к работе. Пока я помогаю устанавливать палатки и раздавать шкуры, она берет на себя управление лагерем. Она и несколько человеческих самок разводят большой костер в центре, и когда охотники приносят мясо, она заставляет других работать. Когда Клэр начинает плакать, Джорджи протягивает ей Тали и сажает поближе к огню. Когда Ариана впадает в панику, Джорджи поручает ей позаботиться о маленьком Пейси, сыне Стей-си. Кто-то готовит рагу. Другая женщина начинает шить теплую одежду для Мар-лен, которая выбралась из своей пещеры с немногим большим, чем ее комплект и ее пара, и у которой ничего нет. К тому времени, когда солнце садится и становится темно, большинство палаток уже разбито, еда готовится, и все собираются у костра. У моей пары все под контролем, и она руководит своими самками и работает столько, сколько может, пока я работаю с остальными.
Я проверяю Мэйлак; целительница снова упала в обморок, ее перенесли, чтобы дать отдохнуть. Хар-лоу идет на поправку, мирно спит. Даже Рух выглядит спокойнее, и
