отсюда свалить, да только вариантов нет. Дверь сломать? Ну, допустим, у меня это получится, хоть и не факт, она тут крепкая и явно рассчитана чтобы удержать людей с «базуками». Да и если выберусь из камеры, то что дальше? Тут куча полицейских, у них оружие, причем, не только пистолеты, от которых может подкожная броня защитить, но и тазеры-шокеры всякие.
Да и потом… Что мне делать-то?
Раньше надо было об этом задумываться. Например, оплатить услуги хорошего адвоката, Вытащить меня вряд ли бы смог, а вот, как вариант, стать моим мостиком между этим всем и внешним миром.
Да хули теперь-то уже.
Задумавшись об этом, я и сам не заметил, как заснул.
* * *
Разбудили меня удары дубинкой по двери. Каждый из них отдавался в голове жутким гулом, Еще бы, выспаться мне категорически не дали. Если судить по внутренним часам, то прошел едва ли час, так что я чувствовал себя полностью разбитым.
— Петров, лицом к стене, руки за спину, — послышался из-за двери голос.
Ага, Петров — это вроде бы я. А зачем они меня снова вытаскивают? Настенька дозрела, хочет спросить еще о чем-то? Или пиджаки так оперативно прибыли по мою душу? Ну хрен ли, сейчас об этом и узнаем.
Я встал, подошел к стене, вытянул руки за спиной. Пискнул замок, дверь открылась, за моей спиной послышались шаги, а на запястьях защелкнулись браслеты наручников. Меня вывели наружу, и я увидел двух полицейских, на погонах у которых было по четыре маленькие звезды. Это что получается, капитаны? А с чего бы за мной вообще отправлять капитанов, да еще и сразу двух.
— Давай, Петров, вперед, — сказал один из них и вышел чуть вперед.
Второй двинулся следом. Я на мгновение обернулся, и увидел в его правой руке телескопическую дубинку. Ну да, стоит мне дернуться, как тут же отоварят.
К моему удивлению мы прошли мимо помещений для допросов и двинулись дальше. Черт, и куда же тогда меня ведут?
— Куда мы? — спросил я.
— Иди, давай, — ответил тот, что шел сзади. — Иначе, смотри, приголублю, не побрезгую.
Ага, исчерпывающий ответ. Были бы у меня руки свободны. Да, впрочем, даже если и были бы, ничего кроме морального удовлетворения это мне бы не принесло. Зато у следователей появился бы реальный повод засадить меня до конца дней. Нет, он и сейчас есть, но доказать надо, а вот если я убью одного из полицейских, да еще и под камеры.
— А где Анастасия? — не унимался я. — Вроде же она ведет мое дело.
— Дело передали нам, — проговорил передний. — Впрочем, это ненадолго, тут и так все ясно. Так что сидеть тебе долго, Петров, до конца своей жизни, а это будет не очень и долго, потому что в тюрьме такие как ты не выживают.
— Отморозь сраная, — сказал второй.
Мы прошли через всю управу, шли долго, а потом вышли к еще одной металлической двери. Тот, что шел впереди, открыл ее, и даже поддержал, пропуская меня. Оказавшись на улице, я первым делом осмотрелся. Ба, а ведь это двор. Вот и машины полицейские стоят: «Нивы», «Ники», «Москвичи». Старье, конечно, но кто тратит деньги на финансирование полиции?
Лучше правительство будет тратить деньги на то, чтобы сделать всех граждан послушными овцами, которые даже помыслить не смогут о преступлении.
— Вперед давай, к машине, — сказал задний. — Поедем на место.
— Какое место? — не понял я.
— На очную ставку. Расскажешь нам, как вломился в башню, как охрану перебил, и как бомбу заложил.
Интересно, как они собрались проводить очную ставку в здании, которого больше нет? Честно говоря, вся эта история воняет… Говном. Причем я, кажется, в этом говне уже примерно по колено.
Да ладно на самом деле, кому я пизжу. Я в этом говне по шею, причем ровно с тех пор, как нарвался на драку на выходе из клуба после концерта.
— Эй! — послышался у меня за спиной женский голос. — Куда вы его повели?
Я обернулся и увидел рыжую девушку-майора, которая со всех ног бежала в нашу сторону по коридору. А вот теперь я чувствую не только запах, но и вкус говна. Интересно дела оборачиваются.
— Не лезь не в свое дело, — ответил один из капитанов, развернувшись. — У нас есть санкция руководства.
— Какие санкции, ты о чем вообще? — закричала она. — Это мое дело, мой подозреваемый. И вообще, он важный свидетель в другом деле, ему нельзя покидать участок.
Ну, сейчас или никогда! Надо действовать.
Я рванул вперед, обхватил голову одного из своих конвоиров руками, уперев цепь наручников ему над кадыком, резко рванул в сторону. С хрустом лопнули шейные позвонки, тело легавого обмякло, и он повалился на ступени лестницы.
Перелом шеи. Мгновенная смерть.
— Ах ты, сука! — крикнул второй, резким щелчком открыл дубинку и обрушил ее на меня.
Я подставил под удар «базуку», вибрация прошла по всему телу, от руки до кончиков волос. Но кибернетические руки выдержали, а я зацепил дубинку цепью от наручников, скрестил руки, не давая ему замахнуться во второй раз и тут же, что было дури, врезал коленом между ног.
— Падла блядская! — на выдохе произнес он.
Одним движением я вырвал дубинку у легавого, стряхнул ее в ладонь и хорошенько приложил его. Полицейский попытался закрыться предплечьем, но после удара его рука повисла плетью, а сам он дико заорал.
Перелом левого предплечья. Нарушение подвижности конечности.
Второй удар пришелся ему по голове. Глаза его закатились, и он упал, по волосам потекла кровь.
Черепно-мозговая травма. Сотрясение мозга. Потеря сознания.
Я сбросил дубинку, наклонившись, достал ключи от наручников из кармана полицейского, и через несколько секунд был уже свободен.
Выпрямился и уставился в ствол пистолета, который держала в руках Анастасия.
И только сейчас до меня дошло, что именно я сделал. Я отправил в переработку полицейского. Раньше я убивал бомжей, бандитов, других наемников, оперативников СБ корпораций. Но я еще ни разу не тронул легавого.
А теперь… Теперь пути назад уже не будет. Да, у него явно были на меня какие-то мутные планы. Скорее всего эти опера соблазнились наградой, которую дают за мою голову, решили вывезти меня якобы на очную ставку, а там продать одному из решал. Рассказать, что на них напали, а меня
