сказали, что я сваляю дурака, если соглашусь. Что она кинет меня.
Но у меня не было других вариантов. Вообще никаких. Поэтому я посчитала, что мне не оставалось ничего другого, кроме как принять предложение.
И я из кожи вон лезла.
В течение следующих нескольких месяцев я наблюдала стремительный рост блога о стиле жизни. Его начали упоминать знаменитости, и не успела я оглянуться, как «Анджелук» стало именем нарицательным. Я была частью этого. После нашего первого появления на «Шоу Тудей» я заявила маме и Джеффу: «Я же вам говорила». Сказала, что нужно как следует постараться, и тогда все будет хорошо.
Слышите этот язвительный смех?
У меня не только нет денег, но теперь у меня нет работы, и через неделю – если только я не решусь рассказать маме и Джеффу правду – у меня не будет и жилья.
Как сказала бы Рейчел Грин – разве это не здорово? Просто как удар под дых, как удавка на шею.
– Ты уже подписала договор аренды? Я знаю, что тебе понравилась квартира в Западном Голливуде неподалеку от сестры.
Да, понравилась, но спасибо Господу за мою боязнь обязательств, из-за нее я не подписала договор аренды. Так кошмар стал бы еще хуже.
– Мне не очень понравилось то место, не та энергетика.
Джефф смеется.
– Мора, помнишь, как в двадцать пять искала жилье, руководствуясь энергетикой? – Он в шутку хватается за сердце. – Воспоминания.
Мама смеется и гладит его по спине.
– Помню, я нашла однокомнатную клетушку в корейском квартале, где унитаз стоял рядом с кроватью и служил мне ещё и тумбочкой. А когда я использовала его по назначению, думала: «Ух ты, здесь настоящая энергетика…» – Мама смотрит на меня. – То есть настоящая нищета.
Джефф усмехается и кивает.
– Унитаз в качестве тумбочки – обалдеть. У меня всего лишь был сосед с сигарой, который постоянно портил мне всю энергетику.
Перевожу взгляд с одной на другого.
– Вы знаете, что я отношусь к поколению Z. Иногда сарказм может глубоко ранить.
Они оба смеются, а потом мама говорит:
– Ты нежный миллениал. Это нормально, милая. Можешь оставаться с мамой и отчимом столько, сколько захочешь. Нам нравится отсутствие личной жизни. – Она ухмыляется, и я понимаю, что она дразнится. Мама никогда не выгонит меня из дома, но я также знаю, что они давно ждут, когда я съеду.
– Если тебе нравится отсутствие уединенности, можем устроить сегодня пижамную вечеринку. И все пообниматься в вашей огромной кровати.
Джефф поднимает руки.
– Пожалуйста, сжальтесь надо мной.
Бедный Джефф, он очень хороший парень, и я вижу, что он действительно хочет побыть с моей мамой наедине. Он живет с нами с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать. Думаю, он более чем готов уединиться с мамой. И в один миг чувство вины усиливается. Дурно ли, что Анджела обманула меня? Конечно, но еще более отвратительно, если я что-нибудь не придумаю и лишу Джеффа и маму свободы, которой они с нетерпением ждут.
– Мы правда хотим ходить голышом, – неожиданно выдает мама. Когда я шокировано смотрю на нее, она продолжает: – Всякий раз, когда ты проводишь время со своей сестрой, мы так и делаем. Включаем какого-нибудь Гарри Конника-младшего, раздеваемся, а потом голые танцуем в гостиной.
– Боже, зачем ты мне это рассказываешь? – Откладываю вилку в сторону, шансы поужинать сошли на нет. Да, Джефф с мамой привлекательные люди; Джефф тягает железо в гараже, а мама следит за фигурой, но ради всего святого! Мне совсем не хочется представлять нечто подобное.
– Просто чтобы ты знала, чего мы ждем. – Мама подмигивает, а затем как ни в чем не бывало макает рыбную палочку в соус тартар.
– Я бы выжила и без этого знания. – Я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди.
Мама указывает вилкой на мою тарелку.
– Милая, ешь. Коблер ждет.
И как я могла забыть об этом?
* * *
Прячась за кустом, сквозь ветки наблюдаю, как Джефф притягивает маму к себе для поцелуя, сжимает ее задницу – фу, старики, а затем они оба садятся в свои машины и отправляются на работу. Я не сразу вылезаю из укрытия, а жду еще две минуты, чтобы убедиться, что они ничего не забыли. С моим-то везением они могут вернуться домой как раз в тот момент, когда я буду вскрывать пакет с чипсами.
Когда чувствую, что все чисто, обхожу куст, стараясь не зацепиться за ветку черной юбкой-карандаш – не могу позволить себе лишиться хорошей одежды для собеседования – и плетусь через улицу в своих ничем не примечательных черных туфлях на шпильках. Хорошо, что высота кустов больше двух метров, а значит, скорее всего мои ничего не заметили. Крадусь по дорожке к дому, отпираю дверь, проскальзываю внутрь и делаю глубокий вдох.
Миссия выполнена. Хотя теперь я гадаю, почему просто не поехала к Келси, чтобы не утруждать себя всеми этими ухищрениями.
В доме тихо, слышится лишь гул холодильника. Все в порядке, все подушки на месте, в раковине ни тарелки. Наверное, этого и хочет мама. Покоя. Возможности наслаждаться жизнью в доме, который она так усердно старалась сохранить.
Нет, я не шумная, наглая или ужасная «квартирантка», но приятно иметь дом в своем распоряжении, возможность делать то, что хочешь, не опасаясь, что кто-то застукает тебя. Именно об этом мечтают мама с Джеффом.
Я в курсе, потому что они упоминают об этом практически каждый день.
Мне нужно найти работу, причем быстро.
Не только потому, что я хочу оставить маму с Джеффом в покое, но и потому, что у меня не так уж много денег на банковском счету, а студенческие кредиты сами себя не выплатят. Не говоря уже о том, что скоро состоится встреча выпускников, и разве будет не обидно прийти туда безработной, с кучей студенческих кредитов? В придачу ко всему в платье пятилетней давности, а ещё поведать всем, что по-прежнему живу с мамой?
И я не могу не прийти, потому что если не явлюсь туда, Анджела узнает причину, а я не хочу давать ей понять, что полагалась на нее.
Нет, надо срочно что-то придумать.
Возвращаюсь в спальню, переодеваюсь в шорты и потрепанную футболку с Тейлор Свифт, которая у меня уже больше десяти лет.
Когда возвращаюсь в гостиную, телефон сигнализирует о входящем сообщении.
Келси: Все чисто?
Лотти: Порядок.
Через несколько минут в дом врывается Келси с текилой и ингредиентами для «Маргариты».
– У меня есть все, чтобы забыть обо всех твоих проблемах.
Подхожу к сестре, беру текилу, а затем обнимаю
