Через неделю Дженни отбыла в Орландо, что в трех с половиной часах езды на машине от нас. В тот вечер после работы я заехал на ферму Лори, чтобы забрать нового члена нашей семьи. Но когда она вывела Марли из сарая позади дома, я так и ахнул. Крошечный ворсистый комочек, который мы щупали три недели назад, вырос более чем вдвое. Он быстро подбежал ко мне, стукнулся головой о мои ноги, упал на спину и задрыгал лапами, в чем я усмотрел жест повиновения. Лори, должно быть, почувствовала мое состояние, а оно было близко к шоковому.
– Быстро ваш мальчик растет, не правда ли? – весело заметила она. – Вы бы видели, как он уплетает щенячий корм!
Я наклонился, почесал мягкий животик и изрек:
– Ну что, Марли? Ты готов ехать домой? – Я впервые назвал щенка по имени, и мне показалось, что кличка звучала хорошо.
На пассажирском сиденье я устроил уютное гнездышко из полотенец и положил щенка туда. Но только я отъехал, как он завозился и принялся выбираться наружу. Поскуливая, он пополз ко мне и на полпути попал в первое из бесчисленных затруднительных положений в своей жизни. Его задние ноги свисали с консоли со стороны пассажирского сиденья, а передние – со стороны водителя. Животик был плотно прижат к ручнику. Маленькие лапки болтались во все стороны, загребая воздух. Щенка заносило и качало, но он не мог сдвинуться с места, напоминая судно, попавшее на мель.
Я погладил Марли по спинке, что только раззадорило щенка, вызвав новый виток воздушной акробатики. Задние лапы отчаянно искали точку опоры на покрытом ковриком выступе между двумя сиденьями. Тут он начал медленно поднимать задние лапы в воздух, за ними вся задняя часть потянулась вверх, вверх, вверх, хвост неистово завертелся, и все это продолжалось до тех пор, пока не вступил в действие закон гравитации. Щенок съехал головой вперед, перекувырнулся, свалился на пол – прямо мне под ноги – и распластался на спине. Из этого положения, как выяснилось, было удобнее всего запрыгнуть ко мне на колени.
О боже, он был счастлив, безгранично счастлив. Дрожа от радости, он ткнулся мордочкой мне в живот и принялся отгрызать пуговицы от рубашки. А хвост-то, хвост лупил по рулю со скоростью стрелки метронома!
Я быстро заметил, что могу регулировать темп виляния хвоста, просто-напросто дотрагиваясь до Марли. Когда обе мои руки покоились на руле, скорость виляния стабильно равнялась трем ударам в секунду. Тук-тук-тук. Но стоило мне коснуться пальцем его головы, темп вальса сменялся ритмом зажигательной боссановы. Туктук-тук-тук-тук-тук! Я касался двумя пальцами – и боссанова уступала место мамбе. Тук-тук-тук-тук-тук-тук! Ну, а когда я положил ему на голову ладонь и взъерошил пальцами шерстку, ритм стал напоминать пулеметную очередь: «ТукТукТукТукТукТукТукТук!»
– Вот это да! Отличное чувство ритма! – похвалил я Марли. – Настоящий пес рэгги.
Когда мы приехали домой, я спустил его на пол, предварительно отцепив поводок. Щенок начал обнюхивать квартиру и не останавливался, пока не обследовал каждый сантиметр нового жилища. Затем он сел, поднял мордочку и уставился на меня, словно спрашивая: «Все это, конечно, хорошо, но куда ты дел моих братьев и сестер?»
Он так и не постиг новую реальность бытия до наступления темноты. Перед тем как отправиться спать, я обустроил ему уютную спаленку в одноместном гараже рядом с домом. Мы никогда не ставили туда машину, используя это помещение как чулан или подсобку.
Помимо гладильной доски, здесь стояли стиральная машина и сушилка. Помещение было сухое, удобное, выходило в огороженный задний дворик. Глядя на бетонные стены и пол, можно было мысленно сравнить бывший гараж с бомбоубежищем.
– Марли, – бодро объявил я, введя щенка внутрь, – вот твоя комната.
Я набросал повсюду резиновые игрушки, расстелил на полу газеты, налил в миску воды и смастерил ему постель, застелив картонную коробку старым покрывалом. «Тут ты будешь спать», – показывал я Марли, усаживая его в коробку. Он привык к подобным удобствам, но прежде пользовался ими на равных со своими братьями и сестрами. Теперь он обошел коробку по периметру и посмотрел на меня несчастным взглядом. Я закрыл дверь, отдалился на несколько шагов в сторону дома и замер, прислушиваясь.
Сначала тишина. Потом неясный, едва слышный скулеж. А потом мой пес завыл в полную силу легких, как будто его мучали.
Я открыл дверь, и едва он заметил меня, жалобы разом прекратились. Я подошел, пару минут погладил его и снова ретировался. Стоя с другой стороны двери, я начал отсчет: раз, два, три… Минуло семь секунд с момента моего исчезновения, и Марли принялся выть и скулить с прежним усердием.
Мы повторили эксперимент несколько раз с тем же результатом. Я уже устал и надеялся, что его силы иссякнут, и он уснет. Я включил в гараже свет, закрыл дверь, вошел в дом и еле добрался до кровати. Однако и бетонные стены не смогли заглушить его жалостный вой.
Долгое время я лежал, стараясь игнорировать протяжные пронзительные звуки, представляя, как Марли вот-вот утомится и умолкнет, но он не сдавался. Я слышал его даже после того, как накрыл голову подушкой. И я вспомнил, что Марли впервые оказался один в такой странной обстановке, где поблизости не было ничего знакомого, что хоть как-то могло сравниться с запахом другой собаки. Его мама осталась далеко, братья и сестры тоже. Бедняга. А мне понравилось бы такое, окажись я на его месте?
Я продержался еще около получаса, прежде чем смириться и забрать его. Едва Марли увидел меня, он очень обрадовался, а хвост снова начал отстукивать бешеный ритм по стенкам коробки. Он будто бы говорил: «Давай, хозяин, прыгай сюда, а то для меня одного здесь слишком просторно». Но мне пришла в голову идея получше: я аккуратно взял коробку, перенес ее к себе в спальню и поставил возле кровати. Устроившись на краешке матраца, я опустил руку в коробку. Я чувствовал, как с каждым вдохом поднимаются и опускаются его ребрышки, и в таком положении мы отправились дрейфовать по миру сновидений.
ГЛАВА 4
Мистер Вихляй
Следующие три дня я всецело отдался общению со щенком. Я валялся на полу, позволяя ему бегать по мне. Мы боролись. Я раздобыл старое полотенце и играл с Марли в перетягивание каната, удивляясь тому, насколько силен стал пес. Он следовал за мной по пятам, грыз все, до чего мог дотянуться. Всего один день потребовался ему, чтобы найти самую интересную вещь в доме – туалетную бумагу. Он исчезал в ванной комнате и спустя пять секунд вылетал оттуда с рулоном в зубах, а мягкая лента неумолимо разматывалась, пока он носился по всему дому. Теперь наше жилище выглядело так, будто его украсили к Хеллоуину.
