— Извините, — я мило улыбнулась.
— Удачной… работы, — он захлопнул дверь и резко тронул с места.
Надо же. За проститутку меня еще не принимали, а он, похоже, принял. Вот что «паранджа» делает… ну и район, конечно.
Зато потраченную утром Силу я восстановила, и с лихвой. Он оказался великолепным донором, этот умный, интеллигентный, сильный мужчина. Лучше у меня получалось только… только с помощью призмы силы.
Я вздрогнула при этом воспоминании.
Как глупо… как чудовищно глупо тогда все получилось.
Вся жизнь пошла под откос. Все было потеряно — в один короткий миг.
«Дура! Жадная дура!»
Хорошо, что никто из людей не может увидеть моего настоящего лица. Оно сейчас, наверное, такое же жалкое как у глупого юного соседа.
Ладно, что сделано, то сделано. Прошлого не вернуть. Ни положения, ни… ни расположения. Конечно, я виновата сама. И стоит еще порадоваться, что Завулон не отдал меня в руки Светлых.
Он меня любил. И я его любила… смешно было бы молодой неопытной ведьме не влюбиться в главу Дневного Дозора, обратившего вдруг на нее благосклонный взгляд…
Кулаки сжались так, что ногти впились в кожу. Я выкарабкалась. Я пережила прошлое лето. Одной Тьме ведомо как, но пережила.
И нечего теперь вспоминать о прошлом, распускать сопли и пытаться вновь попасть на глаза Завулону. После прошлогоднего урагана, разразившегося в день моего позорного пленения, он больше ни разу не заговаривал со мной. И не заговорит ближайшую сотню лет, уверена.
Зашуршав шинами, остановилась медленно едущая вдоль обочины машина. Неплохая, «Вольво», и не с помойки. Высунулась бритая самодовольная харя. Осмотрела меня, расплылась в довольной улыбке. И процедила:
— Сколько?
Я остолбенела.
— За два часа — сколько? — уточнил бритый идиот.
Я глянула на номера — не московские. Понятно.
— Проститутки дальше, придурок, — ласково сказала я. — Проваливай.
— А то можно подумать, ты не трахаешься, — процедил разочарованный, но пытающийся сохранить лицо придурок. — Смотри, я сегодня щедрый.
— Побереги капиталы, — посоветовала я, и щелкнула пальцами. — Они тебе потребуются — тачку чинить.
Повернувшись к нему спиной я неторопливо пошла к зданию. Ладонь слегка ныла от отдачи. «Гремлин» — заклятие несложное, но сплела я его слишком резко. В капоте новенького «Вольво» сейчас копошилось бесплотное существо, да и не существо даже — а сгусток энергии, одержимый страстью к разрушению техники.
Если повезет, то конец мотору. Если нет — полетит тонкая буржуйская электроника, карбюраторы, вентиляторы, всякие шестеренки и ремешки, которыми набито машинное нутро. Никогда не интересовалась, что там у машин внутри, только в самых общих чертах. Но результат от использования «гремлина» представляю прекрасно.
Разочарованный водитель, не тратя особо времени на ругань, уже ехал дальше. Интересно, вспомнит ли он о моих словах, когда его тачка забарахлит? Наверняка. Будет орать «накаркала, ведьма!»
И даже не узнает, насколько прав.
Мысль об этом забавляла, но все-таки день был испорчен. Безнадежно. Пять минут опоздания на работу, и еще — ссора с матерью, и этот придурок в «Вольво»…
С этими мыслями я прошла мимо сияющих, роскошных витрин магазина, подняла с земли свою тень — совершенно рефлекторно, даже не задумываясь, и вошла в здание сквозь невидимую обычным людям дверь.
Штаб-квартира Светлых, расположенная на Соколе, замаскирована под обычный офис. У нас же и место куда приличнее, и маскировка куда веселее. В этом здание, где семь жилых этажей, а внизу расположены роскошные даже по московским меркам магазины, на три этажа больше, чем все полагают. Его ведь так и строили, как резиденцию для Дневного Дозора, и скрывающие подлинный облик здания заклятия вложены в кирпич и камень стен. Те, кто проживает в самом здании, а в большинстве своем это самые обычные люди, наверное испытывают какое-то странное ощущение, поднимаясь в лифте. Будто путь с первого этажа на второй длится слишком долго…
Лифт действительно идет дольше, чем положено. Ведь второй этаж на самом деле — третий, настоящий второй невидим, там размещаются помещения дежурных, оружейная комната, технические службы. Еще два наших этажа венчают здание, и опять же, про них никому из людей не известно. А вот Иной, обладающий достаточной силой, может посмотреть сквозь сумрак и увидеть строгий черный гранит стен и арки окон, почти всегда закрытых тяжелыми плотными шторами. Лет десять назад в здании постановили кондиционеры, и на фоне черного камня появились нелепые ящики сплит-систем. Раньше климат регулировали магией, но к чему тратить ее попусту, ведь электричество гораздо дешевле.
Я как-то видела фотографию нашего здания, сделанную через сумрак искусным магом. Поразительное зрелище! Людная улица, по ней двигается нарядно одетые люди, едут машины. Витрины… окна… из одного окна выглядывает благообразная старушка, на другом сидит кошка — недовольная, мрачная, животные хорошо чувствуют наше присутствие… И параллельно со всем этим — два входа с Тверской, причем один открыт, и в дверях полирует пилочкой ногти молодой вампир из охраны. Прямо над магазинами — полоса сверкающего черного камня, багровые пятна окон… Два верхних этажа будто придавливают здание тяжелой каменной шапкой.
Показать бы эту фотографию жильцам! Впрочем — мнение у всех будет единодушное: бесталанный фотомонтаж! Бесталанный потому, что уж очень нелепым кажется здание… Когда у меня с Завулоном все еще было в порядке, я спросила его — почему наш офис разместили так странно, вперемешку с человеческими квартирами? Шеф усмехнулся, и объяснил, что это затрудняет Светлым любую возможность атаки — ведь в бою могут погибнуть безвинные люди. Понятное дело, что Светлые людей тоже ничуть не щадят. Но им приходится свои действия обставлять множеством фарисейских уловок, и поэтому семь этажей жилого здания — вполне надежный щит.
Крошечная дежурка на первом этаже, куда выходили два лифта (опять же, неизвестных жильцам) и пожарная лестница, казалась пустой. И за столом никого не было, и в кресле перед телевизором. Лишь через секунду я разглядела обоих положенных по штату охранников. Вампир — его, кажется, зовут Костя, он в Дозоре совсем недавно. И оборотень-верфольв Виталий, тоже вольнонаемный, из Костромы, но он работает у нас, сколько себя помню. Оба охранника, согнувшись в три погибели, застыли в углу. Виталий тихо хихикал. На какое-то мгновение мне представилась совсем уж бредовая причина такого странного их поведения.
— Мальчики, вы чем там заняты? — резко спросила я. С этими вампирами и оборотнями церемонится не стоит. Примитив, рабочие скотинки… вампиры — так те ко всему еще и нежить. И при этом претендуют на то, что ничуть не хуже магов и ведьм!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
