Один класс венецианцев, а именно аристократия, упорно сохранял свои традиции даже во время эпидемий. Еще в начале XI века многие знатные венецианцы возводили свою родословную к римским консулам, которые бежали из античных городов в лагуну. Позже особо почетным считалось происхождение от трибунов, правивших венецианцами до учреждения института дожей. Семьи, способные доказать наличие таких предков, назывались «лонги», или «старые семьи»; прочих именовали «курти», или «новыми семьями». На самом деле XI–XII века характеризуются большой социальной подвижностью, и даже в XIII веке многие богатейшие и влиятельнейшие семьи не могли похвастать знатными предками. Однако в начале XIV века, в результате нововведения, сыгравшего важную роль в истории Венеции, в социальном составе общества произошли существенные изменения. В то время знатных семей насчитывалось около 150, что составляло примерно 1200 человек. И хотя к началу XVI века 50 знатных семей полностью вымерли, а добавилось всего около 40 семей, численность представителей знати возросла. В середине XVI века в благородных семьях насчитывалось около 2500 человек, то есть 6 процентов общей численности населения. Впоследствии число аристократов лишь сокращалось, как в абсолютных цифрах, так и в процентном отношении.
Обозревая демографическую историю Венеции в целом, поражаешься как резким скачкам, особенно падению численности во время эпидемий 1347–1349, 1575–1577 и 1630–1631 годов, так и стабильности роста после 1300 года. В XVII–XVIII веках в городе проживало от 100 до 160 тысяч человек, в 1969 году в Венеции насчитывалось около 120 тысяч жителей.
С XII по XVIII век Венеция была городом-государством, подобным античным Афинам или средневековой Флоренции. Численность ее населения, в общем, соответствовала этой особой и прогрессивной для своего времени форме государственного устройства. Став городом-государством в эпоху роста средневековых империй, Венеция завоевала владычество на море, разработала своеобразную общественно-политическую структуру и предложила прогрессивные экономические нововведения. Позже, в Новое время, в эпоху централизации, Венеция отстаивала свои традиции. Хотя ее влияние и сокращалось, его хватало на то, чтобы сохранить особые формы общественной организации и довести до совершенства городское планирование.
Завоевание власти на море
Глава 3. Поддержание порядка и пиратство на Адриатике
Мореплавателям проще всего сколотить состояние двумя способами: торговлей и пиратством. Устоявшиеся морские державы, как, например, Великобритания в XIX веке, как правило, всячески защищали мирную торговлю, так как от нее во многом зависело благополучие страны. В периоды же становления государственности многие страны, связанные с морем, даже поощряли пиратство. С точки зрения, например, викторианцев, сэр Фрэнсис Дрейк закладывал основы их державы и потому овеян славой, а род его занятий считается весьма почтенным. И хотя во времена Дрейка англичане выходили в Атлантический океан или Средиземное море в основном за добычей, в Северном море англичане стремились получить прибыль от перевозок и потому оказывали транспортные услуги, подчиняясь законам. Если в одном районе та или иная страна с помощью флота совершала набеги на иноземные берега и захватывала чужие корабли и грузы, то в других местах корабли использовались лишь для мирной торговли или защиты. В целом можно сказать, что почти все морские державы начинали с пиратства или грабежа. Стремление к оказанию транспортных услуг и мирной коммерции возникали позже.
Контраст между Венецией XII–XIII веков, с одной стороны, и Венецией XVI–XVII веков, с другой стороны, согласуется с этим общим правилом, но в годы своей ранней истории Венеция находилась в двусмысленном положении. Она считалась частью очень древней морской державы – Восточной Римской, или Византийской, империи. Самые ее ранние значительные морские достижения связаны с защитой мирного товарообмена. Торговля велась под патронатом Византии. В то же время венецианцы не колеблясь прибегали к насилию, стремясь поддержать и усилить собственную роль в этой торговле; благодаря насильственным методам им удавалось получать значительную прибыль.
Две составляющие морской политики варьировались в зависимости от места действия. Так, на Адриатике в общем и целом преобладала политика охраны и поддержания порядка. Венеция предприняла ряд успешных шагов к тому, чтобы обеспечить контроль вначале над Верхней Адриатикой, затем над Далмацией и средней частью побережья. Позже Венеции удалось захватить, пусть и не столь прочную, власть на Нижней Адриатике. Во всех трех областях она выступала либо как часть Византийской империи, либо как ее независимый союзник.
Верхнюю Адриатику и в целом часть моря, изначально игравшую жизненно важную для Венеции роль, можно отметить условной линией, соединяющей Пулу – город на южной оконечности полуострова Истрия – с Равенной (см. карту 1). Именно эту часть Адриатики принято было называть Венецианским заливом. Вскоре стало ясно, что в Венецианском заливе может властвовать лишь одна морская держава. С ослаблением византийского флота, чьей основной базой служила Равенна, роль представителей Византии и защитников мирной торговли перешла к венецианцам. Упрочение власти в Венецианском заливе связано с правлением дожей из семьи Кандиано, которые правили Венецией почти весь X век. Пьетро II Кандиано (932–939) подавил сопротивление Комаккьо. Оправившись после более раннего разграбления, жители этого соседнего города начали угрожать венецианской торговле. Кроме того, Пьетро II Кандиано захватил Каподистрию на другом берегу Венецианского залива. Когда жители других городов на полуострове Истрия, которыми правил местный князь, начали грабить венецианские суда, дож запретил вести торговлю с этими городами и тем самым поставил их на колени, лишив их соли и прочих предметов первой необходимости. Его сын, Пьетро III Кандиано (942–950), также успешно применил экономический бойкот в споре с Аквилеей. Экономическое, а не только военное принуждение доказывает, что венецианцы еще в X веке занимали главенствующее положение в той области в торговле и судоперевозках. Не все земли на побережье так называемого Венецианского залива подчинялись политической власти Венеции, но после падения Равенны ни один близлежащий город не способен был выставить военно-морской или торговый флот, способный соперничать с венецианским.
Карта 1
На Средней Адриатике Венеция главным образом охраняла торговые суда от пиратов. Торговцы нуждались в защите, которую уже не в состоянии была предоставить Византийская империя. Среднюю Адриатику можно условно обозначить на севере линией, соединяющей Равенну и Пулу, а на юге – линией, соединяющей южную оконечность Далмации с «пяткой» Итальянского сапога. На западном побережье Средней Адриатики имелся лишь один важный порт, Анкона; зато на противоположном, далматинском побережье находился целый лабиринт, состоявший из островов и проливов. Там еще до античного Рима находился местный центр мореплавания. Славянские племена, переселившиеся на Балканы в VII–VIII веках, вторглись на побережье Далмации, разграбив некоторые римские города. Позже, заключив союз с соседями, они стали совершать пиратские набеги на поселения ослабевшей Византийской империи. В IX веке главный центр славянских пиратов находился в устье реки Наренты. Там, примерно в 15 километрах вверх по течению, рядом с древнеримским городом Нарона, пираты укрывались в бухте, недоступной для нападения с моря. Кроме того, пираты находили убежище на прибрежных островах, таких как Корчула и Лагоста. Иногда жители северных городов Далмации, например Зары, поддерживали пиратов; в другие времена они призывали на помощь венецианцев и признавали их власть. Первого дожа из семьи Кандиано убили в морском сражении с нарентскими пиратами вблизи Зары. Его внук, Пьетро III Кандиано, возглавил два похода против пиратов, но не добился успеха. Более того, на протяжении последующих 50 лет венецианцы и нарентцы вели сравнительно мирное сосуществование. Венецианцы вели торговлю и основывали фактории на побережье Далмации. Тогда получила особое распространение торговля «живым товаром», а нарентцы были не только пиратами, но и работорговцами. Когда венецианцы не захватывали невольников в ходе военных набегов, они покупали рабов у нарентцев. Далматинцы все чаще находили торговлю в некотором смысле более выгодным занятием, чем пиратство.
До начала XI века далматинцы еще способны были противопоставить свой флот венецианскому. Необычайно способный дож, Пьетро II Орсеоло (991–1009), опасался, что далматинцы создадут сильное государство, способное и дальше соперничать с Венецией за роль ведущей морской державы на Адриатике. В 1000 году Пьетро II Орсеоло провел флот вдоль далматинского побережья. Его поход призван был в первую очередь продемонстрировать силу Венеции. И все же военные маневры оказались не столь важны, как предварительные дипломатические маневры дожа, которые определили политическое значение его похода. Пьетро II проявил себя необычайно гибким и дальновидным политиком, он сочетал политические и экономические методы давления как в Европе в целом, так и на Средиземноморье.
