Венецию не обошли процессы, затронувшие и другие крупные европейские города. По мере того как Венеция превращалась в мировой рынок, ремесленников с Риальто вытесняли торговцы. На западном конце Большого канала расположился центр ткачества. Важнейшие предприятия средневековой Венеции, доки и судоремонтные мастерские, изначально размещались в основном на другом конце города, между пристанью Сан-Марко и Лидо. Почти до середины XIV века некоторые крупнейшие верфи располагались на самой пристани – теперь там находится королевский парк Джардинетто-Реале. Позже верфи оттуда вытеснили, а на их месте построили новый зерновой склад. Городские верфи переместились на восточную окраину города, ближе к Лидо. Там по приказу правительства еще в 1104 году построили обнесенный стенами Арсенал. Венецианский Арсенал можно считать скорее верфью, чем центром производства оружия, хотя одно время он объединял в себе обе эти функции. Первоначально его использовали в основном для хранения кораблей и оружия и поддержания их в боевой готовности, однако между 1303 и 1325 годами его территорию увеличили в два с лишним раза; там возвели стапели и ангары для строительства галер.
Рядом с Арсеналом стояло здание, называемое Таной; там находились склад пеньки и канатный завод. После того как в 1579–1580 годах Тану перестроили, внутри появился просторный цех длиной 316 метров. На набережной, между дворцом дожа и Арсеналом, теснились частные верфи, где строились крупнейшие торговые суда.
Другие крупные верфи были сосредоточены на островах в некотором отдалении от материковой части Венеции. На ближайших к берегу островах создавались своего рода промышленные пригороды, где развивались различные ремесла. Ярким примером может служить Мурано, куда в 1292 году приказом перевели стеклоделие, дабы уменьшить опасность пожаров в самой Венеции. Еще одним примером служит Кьоджа, где развивалось солеварение. Перевозка на баржах по каналам была во много раз дешевле, чем на телегах по суше. Соль, топливо и стройматериалы беспрепятственно доставляли из «пригородов» в центр Венеции.
Каналы и проливы между островами лагуны облегчали товарооборот и не загрязняли окружающую среду, но лишь до тех пор, пока лагуна была жива, то есть обеспечивался приток в нее морской воды. Венецианские приливы бывают двух видов. Наряду с обычными сезонными подъемами воды до уровня около метра, случаются и ветровые нагоны воды, вызывающие наводнения в северной части Адриатики. В древности приливы не так угрожали островам Венецианской лагуны, так как они находились чуть выше уровня моря. Однако постепенно острова уходят под воду, причем скорость их погружения возрастает. Наводнения гораздо больше угрожают городу в наши дни. Тем не менее и в Средневековье, и сейчас отдельные части лагуны обнажались во время отлива. Между отмелями оставались глубокие промоины, в которых можно было сетями ловить рыбу, и каналы, по которым даже во время отливов могли проходить достаточно крупные суда.
Видимо, принципы венецианской застройки, которыми так восхищался Льюис Мамфорд, не изменились бы, будь Венеция построена на суше, но именно потому, что венецианцы возвели город на воде, они изначально осознавали необходимость городского планирования. Так, городские власти продемонстрировали дальновидность и компетентность, законодательно запретив сброс балласта в каналы и убрав с их берегов камнедробильные предприятия. Водные артерии города неизбежно закупорились бы, если бы частную выгоду не подчинили общему благу. Слияние отдельных приходов породило массу сложностей, которые и в наше время связаны с зонированием. Балласт и обрывки пеньки, связывание бревен в плоты для их сплава, а также гниющие на берегу брошенные лодки засоряли воду. Мусор и естественные отложения угрожали самому существованию каналов. Кто же распоряжался землей и водой? Естественно, городское правительство. За чистотой каналов и проливов следили дож и его советники. Уже в 1224 году появилось особое управление (магистрат), занимавшееся исключительно каналами. Так называемое Магистрато дель Пьоведжо, которое можно считать тогдашним аналогом управления районирования, не только управляло общественной собственностью, но и выдавало разрешения, позволявшие частным лицам производить строительство на отмелях. Позже, в 1501 году, появилось управление гидросооружениями, Магистрато аль Аква, занимавшееся всеми гидравлическими проблемами.
Еще более сложную проблему, чем городские каналы, представляли многочисленные реки, впадавшие в Венецианскую лагуну. Реки несли с собой ил и пресную воду; на северо-восточной оконечности лагуны пресной воды было столько, что тамошние соляные промыслы пришли в упадок. Кроме того, венецианцы считали, что смесь пресной воды с соленой становится источником малярии. В самом деле, на заиленной воде, в зарослях сахарного тростника плодились малярийные комары. Малярия привела к тому, что Торчелло, бывший в XII веке крупным торговым центром, постепенно утратил свое значение. Для того чтобы избавить Риальто от такой судьбы, венецианцы по указам правительства меняли русла рек, возводили дамбы и шлюзы. Необходимо было отделить пресную воду от соленой. Впрочем, гидротехнические работы затрудняли препятствия как технического, так и политического свойства. Опасность была ликвидирована значительно позже, после того как Венеция завоевала расположенные вблизи части материка.
Безопасная гавань
Защищая лагуну от пресной воды, заиливания и разрастания сахарного тростника, то есть опасностей с суши, венецианцы не забывали и об опасностях со стороны моря, которые угрожали функционированию города-порта. Цепь песчаных островков защищала лагуну от адриатических штормов. И все же заход кораблей в лагуну был сопряжен с определенными опасностями. Существовало три основных пролива, или прохода, между островами; их называли «устьями» или «портами»: порт Кьоджа на юге, порт Маламокко в центре и порт Сан-Николо (теперь Порто-ди-Лидо). Последний, расположенный ближе всех к площади Сан-Марко, иногда называли просто Венецианским портом. Содержание в чистоте этих «портов», а также каналов зависело главным образом от приливов. Во время особенно высоких приливов и низких отливов море уносило с собой почти все отложения и весь мусор. В то время, когда лагуна была более протяженной, чем сейчас, огромная масса воды, с одной стороны, действительно прочищала каналы, но, с другой стороны, способствовала заилению самой лагуны.
Вследствие наводнений, высоких приливов и воздействия ветров и волн на прибрежные зоны под водой возникали наносы песка и ила, способные перекрывать проходы между островками или делать их непроходимыми для крупных судов. Канал, ведший из пристани Сан-Марко в море через порт Сан-Николо, уже в XIII веке начал опасно заиливаться. В 1305 году, после того как владельцы двух крупных трехпалубных судов поняли, что их суда слишком велики для захода в Венецианский порт, им разрешили продать корабли. Большие корабли запрещалось нагружать до максимальной отметки в пределах гавани – особенно во время отлива. Хотя большинство торговых судов осматривались портовыми чиновниками на пристани Сан-Марко, крупным кораблям разрешали пополнить груз и пройти еще один осмотр уже после того, как они проходили отмель вблизи Сан-Николо. «Порты» Маламокко и Кьоджа считались в те времена второстепенными, поэтому венецианцы всячески старались укрепить проход Сан-Николо: там построили волнолом, ограничили погрузку песка в качестве балласта (грузиться балластом можно было лишь в особо оговоренных местах). Кроме того, в прибрежных районах запретили вырубку и сожжение сосен, чтобы деревья прочнее удерживали почву. Сан-Николо оставался главным портом Венеции вплоть до XVI века.
Для усиления мер по охране порта назначали так называемых «стражей Лидо». В XIII веке им поручали следить за состоянием волнолома и маяков. Маяков было два; один стоял в Сан-Николо, на северо-восточной оконечности современного Лидо, а второй – на острове Санта-Елена. В 1407 году портовые службы объединили и подчинили так называемому адмиралу порта. В помощь кораблям, терпящим бедствие, вместо буксиров, столь заметных в современной Венеции, держали наготове большую шлюпку, управляемую 28 гребцами – во всяком случае, зимой. В шлюпке имелся запас перлиней и якорей. Адмирал порта квартировал в «замке» на маяке Сан-Николо. Над его жилищем красовалась эмблема, называемая «корзиной»; ее поднимали на топ мачты, показывая, когда начинается прилив, и спускали до половины мачты или ниже, если нужно было предупредить суда об отливе. По приказу адмирала проходы помечали вехами. В 1526 году случился большой скандал, когда едва не затонуло торговое судно, возвращавшееся из Александрии, потому что лоцман осмелился игнорировать вехи, расставленные адмиралом порта. Кроме того, адмирал порта досматривал все входящие и выходящие суда, дабы удостовериться, что их владельцы уплатили все надлежащие взносы. Такой же чиновник позже был назначен и в Маламокко.
