Хотя Кассиодор, по-видимому, несколько преувеличивал дух равенства, царящий среди венецианцев, нет оснований сомневаться в том, что они действительно добывали соль, ловили рыбу и строили корабли. Тогда еще обширные наносы не создали дельту рек По и Адидже, отделившую Венецианскую лагуну от расположенной южнее лагуны Комаккьо. В античные времена в тех местах имелись заливы, которые Плиний Старший называл «семью морями». Задолго до того, как корабли венецианцев начали бороздить океаны, их называли «покорителями семи морей».
В 568 году, после вторжения лангобардов в Италию, в Венецианскую лагуну хлынул поток беженцев из прибрежных материковых городов. Люди состоятельные переселялись на острова, захватив с собой домочадцев и столько имущества, сколько они могли унести. В позднейших летописях и генеалогических древах знатность этих иммигрантов сильно преувеличивалась; потомки выводили род своих предков от знатных римлян с тем же рвением, с каким многие современные американцы стремятся отыскать своих предков среди первых колонистов, пассажиров «Мейфлауэра», «Ковчега» и «Голубя». Конечно, многие из беженцев, переселившихся в лагуну, в самом деле владели собственностью на материке. Согласно немногочисленным дошедшим до наших дней свидетельствам, например завещаниям и другим документам до 1000 года, состоятельные землевладельцы имелись и на архипелаге в лагуне. Свои земли они сдавали в аренду и получали плату натурой, например яйцами или курами. Отдельным богачам принадлежали внушительные стада крупного рогатого скота и свиней, табуны лошадей, а также виноградники, парки и сады. Солеварни и лучшие места для рыбной ловли также находились в частном владении. Археологи нашли на островах остатки примитивных стекольных заводов и дорогих каменных зданий. Рушится нарисованная Кассиодором идиллическая картина примитивного равенства!
Иммигранты расселялись на всех островах Венецианской лагуны. Беженцы из Падуи направлялись главным образом в Кьоджу и Кавардзере, образовавшие южную оконечность архипелага после того, как на месте так называемых «семи морей» возникла дельта По и Адидже. Другим центром притяжения стал остров Маламокко, расположенный примерно посередине архипелага. На месте того, что сегодня принято называть Венецией, в древности простиралась водная гладь со скоплением островков, называемых Ривоальто (Rivoalto – букв. «высокий берег»), впоследствии Риальто. Центром торговли в те времена считался остров Торчелло, который находился немного севернее архипелага Ривоальто. А на северо-востоке от Торчелло, благодаря беженцам из Аквилеи, возвысился город Градо. Среди беженцев находился патриарх – глава церковной провинции, охватывавшей всю Северо-Восточную Италию. И хотя в возродившейся Аквилее у патриарха Градо появились соперники, которых поддерживали лангобарды, он считался ординарием всех островов лагуны.
Вся область от Кавардзере до Градо оставалась за пределами Лангобардского королевства и считалась непокоренной частью Римской империи. Наместники, присылаемые из Византии, обитали в Равенне или в Пуле на полуострове Истрия, то есть на противоположном берегу Адриатики. Подчиненные им военные представители в Венецианской лагуне назывались трибунами; лишь около 697 года в лагуне образовался отдельный военный округ, управлявшийся дожем. Вполне возможно, что первого дожа выбрали сами обитатели лагуны. И хотя позднейшие летописцы утверждали, что Венеция с самого начала была свободной и независимой, дож фактически был наместником византийского императора, а Венеция бесспорно считалась частью Византийской империи даже после 751 года, когда лангобарды захватили Равенну. Продолжительные и тесные связи с Византией отражены и в искусстве, и в обычаях Венецианской республики.
Верность Византии и независимость от материковой Италии подтвердились после того, как Лангобардское королевство было покорено Франкским государством. В 810 году Карл Великий послал своего сына Пипина завоевывать Венецию. Пипин напал на Маламокко и разграбил город, бывший тогда столицей области. Однако ему не удалось захватить в плен дожа, успевшего бежать в Ривоальто. Франки отступили в глубь материка. Позже византийский император, не желавший терять провинцию, прислал в помощь венецианцам флот. Вскоре Карл Великий и византийский император заключили мирный договор, в тексте которого Венеция недвусмысленно объявлялась частью Византийской империи.
Скоро Венеция стала независимой на самом деле. Власть византийского императора постепенно слабела, а присягать на верность германским королям, принимавшим титул императора Священной Римской империи, который призван был освятить их власть и расширить сферу ее влияния, венецианцы категорически отказывались.
Торговля и речная навигация
До тех пор, пока венецианцы владели в основном мелкими судами, которые перемещались по лагуне или по близлежащим рекам, византийские императоры не видели в них угрозы для своих интересов. Торговый центр Торчелло вписывался в коммерческую систему Византии как источник продовольственных припасов и рынок сбыта для византийских товаров. Конкурирующая торговая система, располагавшаяся на противоположном берегу Средиземного моря, появилась после того, как арабы-мусульмане завоевали Сирию, Северную Африку и Испанию. Вследствие конкуренции византийских и арабских купцов значение Венеции росло. С ее помощью византийские товары находили сбыт в странах Западной Европы. Роль Венеции усилилась в особенности в IX веке, после захвата сарацинами Сицилии, а также «пятки» и «мыска» Итальянского сапога. Венеция все больше превращалась в ворота Европы на границе с Левантом.
Венецианцы, живущие на границе двух миров, черпали прибыль, власть и художественное вдохновение и на византийско-мусульманском Востоке, и на латинско-германском Западе. За время многовековой независимости они превратились в весьма активных посредников между Востоком и Западом, но до 1000 года их роль оставалась относительно пассивной. Отдельные искусные венецианцы-мореходы пересекали Средиземное море, но в основном торговлю между Венецией и Левантом в те времена «держали» греки, сирийцы и другие народы Востока. Венецианцы ограничивались тем, что перевозили по рекам на север Италии товары, купленные на Востоке или произведенные на островах лагуны.
Звание «королевы Адриатики» и роль главного на севере Италии связующего звена между Востоком и Западом досталось Венеции не без борьбы. Во времена Кассиодора главными портами на Северной Адриатике считались Равенна и Аквилея. После войн с лангобардами эти города постепенно приходили в упадок, их место занимали города Венецианской лагуны. Город Комаккьо располагался ближе к Равенне, чем Венеция, и, кроме того, находился неподалеку от меняющего очертания устья По. Комаккьо мог бы стать главным торговым наследником Равенны. В отличие от Венеции город Комаккьо входил во владения лангобардов и Каролингов и пользовался благосклонностью их властителей. Но в 886 году венецианцы напали на Комаккьо и разграбили его. После этого они получили контроль над устьями рек, ведущих на север Италии. Если бы Комаккьо победил Венецию и сохранил контроль над устьями Адидже и По, именно Комаккьо, а не Венецию, называли бы сегодня «королем Адриатики», а Венеция превратилась бы в неприметную деревушку в заболоченной части лагуны. Однако в упадок пришел город Комаккьо, который ныне славится лишь своими угрями.
Отправляясь за зерном, венецианцы доходили по реке По до самой Павии – древней столицы Лангобардского королевства. Лангобардским королям и королям из династии Каролингов венецианцы продавали предметы роскоши с Востока. Все богатые ломбардские монастыри открывали в Павии свои отделения, через которые монастырские власти закупали припасы и продавали излишки продовольствия. Кроме того, Павия находилась на пересечении важных торговых путей: с запада на восток и с севера на юг. Венецианцы выделялись среди прочих купцов тем, что привозили на продажу восточные благовония, шелка и специи. Среди предлагаемых ими товаров был даже знаменитый порфир – материя пурпурного цвета, шедшая на изготовление верхней одежды царственных особ и других важных персон. Жители других областей Италии считали венецианцев странными: они не сеяли, не жали, и весь хлеб им приходилось покупать. В обмен на хлеб они предлагали не только восточные, но и свои товары: соль и рыбу. Даже среди ближайших соседей, живших на Истрии и в долинах Адидже, в Бренте, Пиаве и Тальяменто, венецианцы считались своего рода монополистами по этим продуктам.
Опасности, притеснения и преимущества, с которыми сталкивались венецианцы, передвигаясь вверх по течению рек, отражены в договорах, которые дожи заключали для защиты своих подданных. Верховную власть на материке удерживали потомки Карла Великого как императора Священной Римской империи. Сначала титул перешел к франкам, потомкам Карла Великого, затем к потомками Оттона. Позже титул императора Священной Римской империи получали избранные германские князья. Они даровали венецианцам право торговли в установленных пределах, облагали их умеренными налогами и обещали компенсацию в том случае, если купцов грабили. Особенно важным для венецианцев, передвигавшихся по рекам, считалось освобождение от средневекового обычая, согласно которому товар с судна, потерпевшего крушение, считался найденным кладом и переходил в собственность правителя области или того, кто первым захватит добычу. Из-за того, что берега часто меняли очертания, и из-за сильных течений суда часто садились на мель, поэтому некоторая юридическая защита в подобных случаях была весьма кстати. И все же сила закона была не так важна, как обстоятельства на месте происшествия, ибо власть императора оспаривали представители местной феодальной знати и набирающие силу городские общины. Поэтому торговые баржи обычно ходили по рекам большими караванами. Подобный обычай существовал и в более поздние времена; в летописях сохранились упоминания о том, как караваны попадали в шторм, во время которого многие суда терпели крушение. В IX, X и XI веках передвижение по рекам в составе больших караванов стало еще более необходимым из соображений безопасности; торговым судам, так же как и военным, необходимо было вооружаться на случай нападения.
