тормозной системой было не так. — Умничает Цветочек, думая, что я горюю по разбитому моту, на что я качаю головой. — Как нет? Я нажимала, но ничего не сработало. Только силы свыше мне помогли к ним не отправиться.
— Изобретатель и механик из меня хреновый значит. — Усмехаюсь и цокаю, пока Алимеева сверлит мня взглядом. — О'кей, еще найду себя, не велика проблема.
— Ты мог бы поступить в колледж и отучиться на механика. — Начинает она свою песню, на что я реагирую моментально, агрессией.
— Ты же знаешь, что все не так просто. Мне сейчас деньги нужны, а не потом. Нет времени, Алимеева. — Бросаю резко, а она пытается подключить Вольного к поучительной беседе.
— Хоть ты ему скажи.
— Цветочек, из нас троих с приемными родителями повезло лишь тебе, поэтому ноги в руки и потопала домой, пока тебя не начали искать с мигалками. Наверняка дружок твоей сестры уже ей все доложил. — Говорю слишком грубо, не вкладывая эмоций, и вижу, как Лиля отшатывается, словно я ударил ее.
В глаза смотрит, а я изображаю равнодушие в то время, как душу разрывает на куски. Семья — самая больная тема, и лучше ее не затрагивать, не копаться в грязном белье. Хорошего от этого не жди…
Алимеева разворачивается и уходит, заставляя чувствовать себя гадом. Отхожу к моту и пинаю его, ощущая, что ногу пронзает острая боль, но ее не сравнить с той, которая ворочается внутри.
— Вот зачем ты так с ней? Обиделась же… — Хмуро произносит Степа, а я хватаю олимпийку и иду к выходу. — Лех, чего психуешь, а?! Я-то чем провинился?!
Друг разводит руки в стороны, а я мысленно посылаю всех в одном направлении, выбираясь на свежий воздух и жадно вдыхая его.
Глава 4. О судьбоносных совпадениях
Светлана
Не привычно от того, что при ходьбе не слышно стука каблуков, но это к лучшему. Не хочется привлекать к себе внимание проходящих мимо людей. Настроение находится на отметке минус сто, если не ниже, и я надеюсь, что смогу поднять его буквально через пару минут, когда окажусь около фонтана в центральном городском парке, где обычно маскируюсь под среднестатистическую студентку, которой жизненно необходимо воплотить в реальность свою скромную мечту.
Поправляю кепку и блаженно вздыхаю, останавливаясь около лавочки и глядя на незамысловатый фонтан около трех-четырех метров в высоту и ширину. Простота дизайнерского решения, как нельзя кстати, вписывалась в обстановку. Посмотрела по сторонам, убеждаясь в том, что никого знакомого здесь нет, и сняла рюкзак, где находился альбом и карандаши. Жутко хотелось приложить руку к любимому занятию, особенно после того, как моя сестричка снова переступила порог нашей квартиры, да еще и успела Макса зацепить.
Круглов приехал за мной, чтобы прогуляться, но из-за Лили все полетело в костер, все планы и намерения, потому что он спрашивал лишь о ней и зависал где-то в облаках. Меня это, конечно, выбесило. Не успела появиться в моей жизни, а уже привела в нее хаос. Бесила!
Нервно дернула кофту и медленно вдохнула. Я пришла сюда, чтобы привести мысли в порядок, а не нервничать еще больше. Решив отбросить размышления о дальнейшем совместном проживании на одной территории с приемышем, села на лавочку и достала альбом с карандашом. Художничать я любила больше всего на свете, но у папы были другие планы на мою жизнь, а если быть точнее, то их не было вовсе, потому что я «особенный ребенок», ко мне нужен индивидуальный подход. Единственным его условием стал выбор престижной профессии, а не простое мазюканье по холсту или бумаге. В результате меня запихали на факультет «Международных отношений» и сказали, что так оно и должно быть.
Рисовать приходилось в свободное от учебы время, а его у меня оказалось катастрофически мало, потому что дополнительные занятия, танцы и иностранный язык в придачу вытягивали все силы, но я все же нашла не только время, но и средства, чтобы оплатить уроки у нашей известной художницы, Алины Семеновны Богучарской. Она стала мне не просто наставником, а настоящей подругой, к которой я могла прийти в любое время суток и поплакаться на свою жизнь, чего я, естественно, не делала.
Парк и место около фонтана давно привлекли мое внимание. Здесь я могла смешаться с толпой и не вызывать интереса у посторонних. Внешний вид вписывался в обстановку — потертые джинсы, кроссовки и кофта с кепкой, под которой я прятала свои волосы. Маскировка помогла мне не выдать дочку важной шишки города, ведь папа так сильно переживал по поводу престижа семьи, что брызгал слюной, когда я впервые попалась на этом занятии под прицелы камер папарацци. Тот день надолго врезался в память. Именно тогда Владимир Эдуардович дал четкое определение моему поведению и «просил», чтобы больше подобного не повторялось.
Наверное, он до сих пор думает, что я рисую лишь у себя в комнате и нигде больше. Если так, то план с маскировкой удался. Смотрела по сторонам, выбирая идеальный объект для поднятия настроения. Дети слишком подвижны. Пожилые люди не вызывали особого желания запечатлеть их образы на бумаге ровно так же, как и молодые мамочки. Нужен был немного пассивный объект, который намерен пребывать в одной позе достаточно долго.
Такого поблизости не было. Прохожие шныряли из стороны в сторону, заставляя меня кусать кончик карандаша зубами от нервов. Сейчас идеальное время для рисования грустных пейзажей, но мне хотелось изобразить человека в черно-белых тонах. Откинулась на спинку лавочки, прекрасно понимая, что и здесь мне жизнь поставила подножку, не дав шанса исполнить задуманное.
Оставалось лишь любоваться пейзажем — струями воды, которые плавно стекали вниз, все еще зелеными деревьями вокруг, людьми разного возраста и наружности, а также чистым небом, которое осенью чаще бывает хмурым, чем ясным и таким красивым.
— Да мне плевать! — Даже вздрогнула от голоса парня, который стоял у соседней лавочки и крепко сжимал телефон в руке.
Пялиться открыто не решилась и сделала вид, что увлеченно рисую, повернувшись к нему боком. Даже с такого расстояния чувствовала напряжение, исходящее от незнакомца. Оно проникало в каждую пору и заставляло нервно сглатывать. Казалось, еще немного, и он накинется на меня с кулаками не из-за того, что я ему что-то сделала, а просто, чтобы выместить злость.
Спокойно выдохнула, когда он сел на лавочку и поместил руки на колени, глядя перед собой. Я не любитель рисовать бедных и обездоленных, но тут сам случай велел. Бросая на парня косые взгляды, принялась
