– Повернись, – произнес он тихо, но Кэтрин смогла его расслышать.
Она послушно повернулась, и подол ее нежно-сиреневого платья взметнулся вверх, обнажив стройные бедра, обтянутые тонкими чулками. Обычно Кэтрин наслаждалась этим небольшим провокационным шоу, которое она специально устраивала для Мюрата. Она знала, что ему нравилось наблюдать стриптиз. Иногда Мюрат просил показать ажурную резинку чулок, и она начинала изображать танцовщицу канкана. Кэтрин делала все, чтобы угодить ему. Это еще один из уроков, который преподал ей Мюрат: мужчина никогда не посмотрит на сторону, если дома его ждет лучшая из любовниц.
Кэтрин никак не могла избавиться от сомнений, которые терзали ее весь день. Она чувствовала, что в ее жизни происходят какие-то изменения, но не могла понять, в чем их причина. Она вспомнила странное выражение лица Мюрата, когда они занимались любовью. В тот момент Кэтрин подумала: что-то не так.
Неужели она ему надоела?
Пульс Кэтрин участился, она не хотела ничего менять. Ее положение не идеально, она знала это. Этих кратковременных встреч ей никогда не хватало, но Кэтрин нравилась такая жизнь, в ней были определенные преимущества. За время отсутствия Мюрата она успевала соскучиться по нему, и моменты близости были чудесными.
Но если Мюрат от нее устал…
Кэтрин думала о возможностях, которые откроются перед ней, когда она уйдет отсюда. За время отношений с Мюратом она ни разу не проявила себя, боясь продемонстрировать ему свои истинные способности. Ведь он мог понять, что без него она вполне самостоятельна. Кэтрин мечтала о небольшой чайной в горах Уэльса. Она бы пекла домашние торты и пирожные и продавала бы их проголодавшимся альпинистам, но сейчас эта идея не казалась ей такой уж заманчивой.
Неужели жизнь с Мюратом заставила Кэтрин изменить своим мечтам или она просто уже не представляла себе жизни без него? Она чувствовала себя цветком, который жадно тянется к солнцу.
Поэтому, когда Мюрат велел ей повернуться, она сделала это.
– Вот так? – кокетливо спросила Кэтрин, когда тонкий шифон платья взметнулся вокруг ее стройных ног. Она чувствовала, что Мюрат не мог оторвать взгляд от этого завораживающего зрелища.
– Именно так.
– Не слишком длинное? Или не слишком короткое? – продолжала поддразнивать она.
– Я мог бы разными способами описать то, что на тебе надето, но, боюсь, некоторые из них могут шокировать твои нежные ушки. – Он откинулся на спинку дивана, напрочь позабыв про футбол. – Платье идеально. Как и ты. И все, что мне остается, – это смотреть на тебя. Я хочу тебя.
– Опять?
– Всегда.
Кэтрин заметила, как его черные глаза подернулись пеленой желания. Он распахнул полотенце, продемонстрировав полную готовность к любовным утехам.
Кэтрин не смогла подавить желание, вспыхнувшее в ней, но в то же время она поняла: кое-что в ней действительно изменилось. Она была потрясена, осознав, что раньше не раздумывая сказала бы «да», как послушная наложница из гарема. Она бы ответила на его безмолвный призыв, а потом переоделась бы, заново наложила макияж и вернулась к повседневной жизни.
Но эта мысль внезапно отрезвила Кэтрин. Возможно, слова матери зацепили ее куда сильнее, чем она сама думала. Не менее сложно было прекратить и собственные сомнения. Покачав головой, она подошла к подоконнику и села на него, плотно сжав колени, чтобы Мюрат не заметил, как сильно они дрожат. Волнение с каждой секундой усиливалось.
– Не сейчас, Мюрат, если ты не против. Я не в настроении.
– А если против? – лениво протянул он.
– Я хотела бы побольше узнать о Никколо, – со спокойной улыбкой продолжила Кэтрин. – Расскажи мне еще раз, как вы познакомились.
Мюрат задумчиво смотрел на нее, словно решая, как много он может ей рассказать. Казалось, он старательно подбирал слова, прежде чем ответить.
– Да Конти – известный плейбой. Мы познакомились на горнолыжном склоне несколько лет назад, катались в одной группе лыжников, и вместе с нами был также чемпион «Формулы-1» Луис Мартинес. Мы все были очень молодыми и немного… необузданными, – рассмеялся он. Его заразительный смех всегда магнетически действовал на нее, но только не сейчас.
Кэтрин старалась никак не реагировать, потому что иногда Мюрат рассказывал о той части своего прошлого, которого она предпочла бы не знать. Но иногда вопрос сам собой срывается с губ, даже если не хочешь услышать ответ. Так произошло и сейчас.
– Это значит, что вы делились друг с другом своими женщинами?
– Не преднамеренно и не в одно и то же время.
Мюрат непринужденно пожал плечами, что Кэтрин должна была расценить как извинение, хотя больше походило на хвастовство. Скорее всего, таким образом он просто хотел в очередной раз напомнить, что женщины с завидной регулярностью рады были затащить его в свою постель. Может, он хотел подчеркнуть, как много кандидаток было на ее место…
– Похвально.
– На самом деле – нет. Ты знаешь меня, Кэт: я не люблю ничем делиться. А уж делить женщину с друзьями – верный путь к катастрофе. – Он улыбнулся. – Сколько себя помню, Никколо собирался уйти в нефтяной бизнес, и он наконец купил себе скважину в Заминзаре.
– Эта страна граничит с твоей на востоке, верно?
– Откуда ты знаешь? – Мюрат напрягся и пристально посмотрел на Кэтрин.
Она почувствовала, как изменился тон его голоса, и встревожилась. Кэтрин внезапно поняла, что забыла все «правила», которые строго соблюдала, проводя драгоценные часы с Мюратом. Когда-то они условились, что, приходя к ней, Мюрат будет находить лишь покой и блаженство. Кэтрин дозволялось делать все что угодно, но это никак не должно было тревожить и волновать Мюрата. Но сейчас все ее благие намерения улетучились, им на смену пришла незнакомая ранее агрессия, которая буквально кипела у нее внутри.
– Ты мог сам как-то упомянуть об этом в разговоре со мной, – ответила она. – Иногда ты позволяешь пересечься двум твоим жизням, и порой правда той жизни, которую ты усердно стараешься от меня скрыть, все же прорывается наружу, – добавила она жестче, чем хотела.
Мюрат задумчиво изучал Кэтрин.
– Звучит довольно устрашающе.
– Нет, это не так. Я просто принимаю это как факт. Ты всегда говорил мне, что нужно смотреть правде в глаза.
– Я такое говорил? – На лице Мюрата было выражение крайнего недовольства, словно вечер пошел не так, как он планировал.
И вдруг Кэтрин почувствовала то же самое: она планировала провести этот вечер совершенно иначе, в более расслабленной обстановке. Ей хотелось создать непринужденную и радостную атмосферу, а вместо этого они обменивались колкостями и пытались друг друга побольнее задеть.
