на задвижку. Я отомкнул ее, вошел:
— Гром, — окликнул вполголоса.
Пес как бы застыл, неотрывно глядя на меня.
— Гром, — повторил я ласковее.
Он почти неслышно проворчал, но я расслышал.
— Борька! — уже нетерпеливее крикнул Саша. — Да забирай ты свое!
— Сейчас, — невнимательно отозвался я.
Подсел к Грому. Он не отодвинулся, но заметно напрягся. И продолжал ворчать не то, чтобы враждебно, но как бы предупреждающе. Примерно так:
«Странный человек, похожий и непохожий на моего хозяина! Я еще не понял, кто ты. Но на всякий случай сообщаю заранее: я готов ко всему. И дам отпор, даже не сомневайся».
Меня так и разбирало сказать: Сент, это я! Ты вернулся? Не узнаешь меня?.. До слез.
Но я понимал, что передо мной Гром. Единственное существо на свете, разгадавшее мою тайну. По крайней мере, заподозрившее нечто.
— Гром, дружище, — я погладил его по голове и загривку, ощутив теплую густоту шерсти, и то, как он успокоился. Собаки безошибочно распознают прикосновения, для них это понятнее, чем для нас взгляды и слова для нас.
— Это я. Не сомневайся. Это я. Твой друг.
Я говорил это совсем тихо, но Коля как-то ухитрился услыхать.
— Эй! — хохотнул он. — Вы что там шепчетесь? Военная тайна?
— Близко к этому, — я встал. — Не военная, но тайна… Эй, пацаны, смотрите, горячее даете! Надо бы еще немного остудить.
— Нормально! — легкомысленно отмахнулся Коля.
Ну, ребята, вы сами умные, а я свое сказал.
Миска у Грома была, конечно, сомнительной чистоты, но шут с ним. Можно пережить. Я перелил нашу долю баланды в нее, поморщился от дивного амбре, помешал черпачком, доводя до нужной температуры. В общем-то, еда уже в достаточной степени остыла, но чуть охладить еще не помешает…
— Се… — нечаянно сорвалось было у меня, но я вовремя прикусил язык. — Гром, братишка! Ешь давай.
Я поставил миску перед псом и вновь дружески потрепал его по голове. Конечно, ласковых фамильярностей было многовато, но мне надо было рассеять собачье недоверие. Гром вновь внимательно посмотрел на меня, и на сей раз я прочел его взгляд так: «Ладно. По-моему, что-то не совсем так. Правда, я не очень могу понять, что… Ты изменился, хозяин. Но это твое дело. А мое дело служить и много не думать».
И он стал есть. Неспешно, деликатно, без большой охоты. Видно было, что блюдо ему не сильно по душе, но раз хозяин дал…
Немного поев, Гром вновь посмотрел на меня. Взгляд был спокойный, однако с вопросом. Я тоже обошелся без слов: улыбнулся, подмигнул. Мол, все в порядке, брат!
— Сергеев, — негромко окликнули сзади.
Я обернулся. Шагах в десяти стоял Шопин, глядя на меня с одобрительным прищуром. На этот раз он был в полной форме, сидевшей на нем как-то особенно щеголевато.
— Здравия желаю, товарищ прапорщик, — сказал я, обозначив легкое движение вверх — выпрямиться в вольере было нельзя.
— И тебе не хворать. Покормил кобеля?
— В принципе да.
— Ну, раз в принципе, то идем-ка со мной. Есть спецзадание.
— Мне еще вольер надо убрать…
— Мои ребята уберут. Пошли!
Гром поднял морду от миски, взглянул мне в глаза.
— Я скоро. Ешь! — я вновь легонько коснулся его холки, вышел, запер вольер.
— Эй, кавалергарды! — велел Шопин Коле с Сашей. — Бак, черпак вымыть, сдать на КЖ. Задача ясна?
— Так точно… — проворчал Саша без большой охоты.
— А ты, Сергеев, идем со мной.
И мы пошли не в сторону КЖ, а к одной из казарм, которых на территории части было множество.
Почувствовав доброжелательность ко мне, я корректно спросил:
— Какое задание, можно узнать?
— Задание? — он засмеялся. — Поговорить надо бы малость.
— Поговорить?
— Удивлен?
— Есть немного.
— Да ничего удивительного. Входи, — он легонько подтолкнул меня. — Садись!
Мы вошли в совсем маленькое помещение канцелярского вида, сели по разные стороны стола. Прапорщик снял фуражку, небрежно кинул на подоконник.
— Слушай, — произнес он совсем неофициально, — я смотрю, ты боец толковый. И животных понимаешь хорошо. Подход к ним имеешь. Так?
— Присутствует, — не стал я впустую скромничать.
— Я вижу.
Он задумчиво побарабанил пальцами по столу, как бы решая некую задачу.
— М-да… Оставил бы тебя здесь, — неожиданно поведал он, — да штаты все закрыты. И начальство у нас служебных собак не любит. Считает их ненужным баловством…
Здесь он нахмурился. Наверное, в памяти ожили малоприятные сцены столкновений с непонимающим руководством… Но он постарался отбросить их:
— Ладно! Черт с ним. Я тебе благодарность обещал?
— Так точно.
— Ну а коли так, то обещание выполняю. Сделаю тебе протеже…
И пояснил: переговорит с кем надо, чтобы меня отправили в воинскую часть неподалеку. Город Жаровск. Километров сто к северу. И дело тут не в том, что ехать за тридевять земель не надо. А в том, что это часть особая. База хранения горюче-смазочных материалов, находящаяся в оперативном подчинении Генштаба. В ранге отдельного полка. Подчиняется непосредственно Москве, Минобороны. Продовольственное, вещевое снабжение — по высшему разряду. Охраняется так, что мышь не проскользнет. Стрелковая рота плюс взвод вожатых караульных собак…
— … комвзвода — мой старый знакомый. Коллега, — уточнил Шопин. — Старший лейтенант Смольников. Мужик отличный! Если ты себя проявишь, с ним будешь все два года как за каменной стеной. А ты проявишь, я уверен. Согласен на такой ход событий?
— Буду только рад, — ответил я тоже неслужебным тоном.
— Ну и отлично. Куришь? — неожиданно спросил он.
— Нет, — твердо ответил я.
— И правильно, — подтвердил прапорщик, доставая помятую пачку «Столичных». — Давай так: я сейчас поговорю с кем надо, тебя оформлю. От них машина должна быть… — он бегло глянул на часы, — наверное, через час где-то. Она тебя и заберет с собой. Ты чутка здесь посиди, пока твои архаровцы посуду моют. А то будут они дуться на тебя… Оно конечно, тебе это по колено должно быть, да все-таки лучше обойтись без отрицательных эмоций. Верно говорю?
— Совершенно.
— Тогда подожди. Минут двадцать, — он встал и снова глянул на часы.
Часы, кстати, у него были необычно-навороченные, по тем временам диковинка. Наверное, какой-то кубинский трофей.
— Журналы, газеты пока полистай, — обронил Шопин и ушел, унося за собой едкий запах табачного дыма.
Я не без любопытства посмотрел сравнительно свежие номера «Красной Звезды» и «Советского воина». В последнем, случалось, печатали неплохие рассказы и повести, даже таких глыб советской литературы, как Валентин Пикуль. В данном случае я ничего особо интересного не обнаружил, ну и вернулся Шопин пораньше, чем обещал.
— Ну, Сергеев! Не говорю: пляши, но мысленно можешь и сплясать. Хабанеру! Собирай вещи, собирай документы — за ними в канцелярию, в штаб. Кабинет номер
