ими.
— Определенно.
— О, о, о! Я так и знала. Он горячий! — она шлепает Реджи по груди, и он подпрыгивает.
— Ты жестока!
— Ты выдержишь, Большой Парень, — она поворачивается ко мне. — А теперь скажи мне по шкале от одного до десяти… какой он на самом деле?
Одиннадцать. Девочка внутри меня хочет упасть в обморок и вздохнуть, и, если бы Реджи не наблюдал за мной пристальным взглядом, я могла бы это сделать. Но он наблюдает, и я этого не делаю.
— У меня действительно не было времени оценить его по достоинству, — пожимаю я плечами. — Не говоря уже о том, что, насколько мы знаем, он просто так… выглядит. Он может быть высокомерным и полным засранцем.
— Да, потому что полные высокомерные засранцы просто обожают проводить время с детьми, — ехидничает Сибил.
— Я просто хочу сказать, что провела с ним не так уж много времени, и за то небольшое время, что я провела с ним, я не смотрела на него как на потенциального кандидата. Он был парнем. Просто парнем.
Я лгунья. Очень большая.
Сибил поджимает губы, а Реджи забирает у нее телефон и садится.
— Бренна, ты же знаешь, что он хотел бы, чтобы ты жила дальше?
Я киваю.
— Я знаю.
— Мы с Люком говорили об этом, потому что, когда ты служишь в армии и знаешь, что есть шанс не вернуться, очень важно знать, что кто-то присмотрит за твоей семьей, — объясняет он с добрым взглядом. — Не нужно чувствовать, что ты делаешь что-то не так, если тебе кто-то нравится. Я не говорю, что это должен быть он, просто… он хотел, чтобы ты была счастлива прежде всего.
Сибил обхватывает его за плечи и прижимается к нему.
— Мы все хотим, чтобы ты была счастлива, Брен.
— Я знаю. Правда, знаю. Просто… Я скучаю по нему, и мне кажется, что иногда я уже недостаточно скучаю по нему. Бывают дни, когда я не думаю о нем так часто, и я уже не так отчетливо помню его смех. А теперь, когда я вижу парня и даже думаю о том, каково это — получить от него поцелуй? Это трудно. Я борюсь с этим. Но после встречи с ним именно это и мучает меня. Я чувствую, что делаю что-то не так, если просто подумаю о другом мужчине.
— Значит, ты думала о том, чтобы поцеловать его? — Сибил уловила только одну часть.
Я вздыхаю.
— Клянусь, ты смешна.
— Может, и так, но ты красивая, молодая женщина, которая имеет полное право хотеть этого.
— Хотеть чего?
Сибил улыбается.
— Быть желанной.
* * *
Каждую среду в нашем доме проходит вечер кино. Когда мы с Люком были молодоженами, мы не могли ходить на свидания, поэтому мы делали так, чтобы свидания приходили к нам. Мы старались придерживаться этой традиции хотя бы раз в месяц, если он был рядом. С тех пор как его не стало, дети решили, что по средам мы будем смотреть семейные фильмы. Мы чередуем, кто выбирает, и сегодня очередь Мелани, что означает…романтическая комедия. Однако этот фильм больше похож на жизнь, чем мне хотелось бы. Девушка осталась одна после смерти мужа… и встретила мужчину, о котором не перестает думать. Уф. Я смотрю на своих детей, и глаза Мелани прикованы к экрану, а голова Себастьяна откинута в сторону, как будто он ненавидит, что сегодня не его неделя. Не то чтобы мы не знали, что бы он выбрал… Навигатор. Еще одна ночь, когда мы смотрели бы, как Джейкоб спасает положение. Днем он летчик-истребитель, а когда спасает мир, летает в каком-то странном костюме. Могу только представить, сколько замечаний Люк сделал бы по поводу фильма и его недостатков.
— Сколько еще мы должны страдать? — простонал Себастьян. — Этот фильм — пытка.
В этом он прав.
— Не уверена.
Себастьян вздыхает.
— Это меня убивает! Она любит парня, почему бы ей просто не сдаться?
Мелани поворачивается к нему с пристальным взглядом.
— Шшш. Если бы она это сделала, фильм бы закончился.
— Да, именно этого я и хочу.
С моих губ срывается смешок.
Затем на экране раздается голос, привлекающий мое внимание. Там пара глаз, о которых я думала последние несколько дней. Я несколько раз моргаю, пытаясь не дать своему разуму разыграть меня. Но это он. Джейкоб на экране, протягивает девушке сдачу.
— Эй! Это Джейкоб! — замечает Себастьян.
— Всем наплевать, дурачок, — хмыкает Мелани.
Мое сердцебиение ускоряется, и снова бабочки заполняют мой живот. Он выглядит таким сильным и уверенным. Это незначительная деталь, которую можно было бы даже не заметить, не будь он так популярен сейчас, но его улыбка… от его улыбки становится трудно дышать.
— Мне не все равно, — говорит Себастьян. — Мама выглядит так, будто ей не все равно. Ты единственная, кому все равно, Мел.
Глаза Мелани сужаются.
— Будь. Тише.
Он закатывает глаза и стонет.
Ему удается продержаться так около четырех минут, пока женщина снова обсуждает, не слишком ли рано.
— Серьезно, мам, этой девчонке нужна терапия.
Мел ставит фильм на паузу и действительно рычит на него.
— Попробуй потерять мужа, когда ты молода, и посмотрим, что будет. Она напугана. Ей одиноко. Она боится, что еще слишком рано любить другого парня. Боже, Себастьян, ты такой глупый мальчик. Ей просто нужно время, чтобы понять, что можно двигаться дальше! Ее сердце и голова находятся в состоянии войны, потому что… она любила своего мужа и не знает, правильно ли поступает, любя другого парня. Она вдова, и никто из нас не может знать, как это тяжело.
Все вокруг словно замедляется, пока ее слова доходят до меня.
Широко раскрытые глаза Себастьяна смотрят на меня.
— Мел…
Ее внимание переключается на меня, и она смотрит на меня с таким же широко раскрытыми глазами, как и мой сын.
— О, Боже. Мама, мне так жаль.
Я качаю головой, отгоняя собственные мысли.
— Нет, все в порядке.
— Я не подумала…
— Мелани, все в порядке. Я вдова. Я потеряла вашего отца, независимо от того, считаете ли вы меня молодой или не… очень молодой. Я не пытаюсь встречаться, но ты права, ей нужно время.
Ужасное выражение ее лица не меняется, поэтому я встаю и двигаюсь к ней.
— Все в порядке.
— Иногда я забываю, что он мертв, — признается она. — Мне кажется, что это всего лишь переезд и он скоро вернется домой.
По ее щекам текут слезы, и я притягиваю ее к себе.
— Я понимаю.
— Прости меня, мама. Я не хотела причинить тебе боль.
Отстранившись,
