Так вот эта зловонная элита 20 лет назад ударила по общественному сознанию беспощадно, безжалостно из всех информационных калибров и сломала это сознание. Но снять полностью ответственность с общества, которое действительно променяло первородство на чечевичную похлёбку, нельзя. Произошёл действительный демонтаж народа. Задел ли он глубинные слои народного сознания или нет, но он произошёл. И он произошёл в силу каких-то причин. Значит, у нас две проблемы:
выздоровление народа (поломанный хребет надо залечивать, сращивать, цепь времён связывать)
и проблемой является класс.
Либо он должен быть каким-то образом расколот, либо нет. Но мы не можем просто говорить, что он «фаг», пожиратель и т.д. Мы должны назвать эту проблему на научном языке. Она имеет определённое название. Она называется: проблема первоначального накопления капитала. Капитализм эпохи первоначального накопления – это полная жуть. Он не такая полная жуть, когда он накапливает эти капиталы, грабя колонии. Но в любом случае – он абсолютно жуткое явление. И это понимают все, кто занимается капитализмом.
Так значит, пора прекратить валять дурака и говорить о каких-то модернизациях и бог знает ещё о чём. Надо поставить вопрос о судьбе капитализма в России. Наш капитализм может быть выведен из фазы первоначального накопления? Да или нет? Если да, то как? Есть исторический опыт. Мы знаем, чем кончается невыведение капитализма из стадии первоначального накопления. Он кончается созданием пиратских королевств, абсолютно криминальных государств и обществ, которые потом вырезают полностью, понимаете? Разрешить дальше этому капитализму пребывать в первоначальном накоплении – невозможно. Но мы не видим сил, готовых вывести капитализм из первоначального накопления. Когда-то он был поддержан обществом. Ставить на нём крест в целом ещё рано. Но мы не видим вообще этих сил.
Кроме того, подчеркиваю ещё раз, проблема с капитализмом в России очень серьёзная. Ну, не хочет русская культура капитализма. Не хочет! Ну, что ж поделать? Что, надо её уничтожить? Ради того, чтобы потом капитализм уничтожился вместе с ней? Если культуры не будет – какой капитализм?
Но, в любом случае, мы должны чётко зафиксировать на уровне политической теории, что речь идёт о проблеме первоначального накопления капитала. О выходе из этой фазы. И, что если этот выход задержится ещё на несколько лет, то можно будет говорить о том, что здесь целиком, за счёт одного только этого явления, формируется криминальное государство, и хотят сформировать криминальное общество. И что делается это под зачистку, под геноцид. Только не надо мне говорить, что этот капитал создавали только для того, чтобы коммунистов остановить. Его создавали для того, чтобы страну уничтожить. До конца. До полного геноцида русского народа. До превращения этого народа и его страны сначала в пиратское королевство – а потом возникают все легитимные основания для того, чтобы это уничтожать до конца.
Поэтому проблема с этим классом огромная. А проблема с народом – это и есть проблема исторического наследства. Проблема того, сможем ли мы задним числом осуществить подвиг выхода из падения.
Страна должна из падения выйти. Общество должно выйти. Но оно должно сначала увидеть, что происходит. Увидеть – и ужаснуться.
Итак, вопрос заключается в следующем.
У нас есть пирамида.
Внутри этой пирамиды есть класс, который наступает на страну. Возникает вопрос: есть ли у этого класса конструктивный антагонист? Да или нет? Назовите. Это первое.
Второе. Если этого конструктивного антагониста нет, то можно ли его создать?
И третье. Когда мы его создадим, что делать, кроме как его создать? Ведь, даже создавая его, надо уже бороться.
Я предлагаю внимательно прочитать «Тюремные тетради» Антонио Грамши. Когда нам говорят, что Грамши использовало ЦРУ и мало ли ещё кто, в том числе для разрушения нас… Понимаете, Ньютона тоже можно использовать для того, чтобы нас разбомбить, или Эйнштейна, ядерную бомбу... Грамши замечательный человек – умнейший, продвинутый, действительно очень много привнесший в марксистскую теорию, вообще создавший новую стратегию политической борьбы, новую теорию политической борьбы…
Вот и давайте в данной части это обсуждать.
Мы уже обсудили элементарное – пирамиду, место класса в ней и место регресса (то есть того, что было сделано с народом).
Мы уже поняли, что для того, чтобы возник антагонист, нужно либо обнаружить его в недрах народных масс. (И он не может быть регрессивен. В противном случае он не антагонист. Это какой-то слой, регрессивностью не захваченный). Либо создать. И мы должны обсуждать, как он должен действовать.
У Грамши по этому поводу есть безумно важное положение. Оно называется «Позиционная война». Вообще, Грамши очень сильно использует термин «война» по отношению к политической деятельности. И чем позиционная война отличается от того, что Грамши называл войной маневренной, которую вёл Ленин в 17-м году?
Так вот. В той ситуации, в которой мы оказались, если даже и создастся субъект (а создавать его мы должны сейчас все вместе – обнаруживать, создавать, скреплять из имеющегося и т.д.), этому субъекту придётся вести позиционную борьбу. Позиционную войну за гегемонию, как говорил Грамши. Не за власть, а за гегемонию. Перед таким субъектом стоит задача борьбы за гегемонию. И всё то, что на этой общей карте обозначено, все эти виды деятельности – это и есть возможность сочетания идеологической борьбы с борьбой за гегемонию в обществе в том точно виде, в каком это понимал Грамши.
Мы должны действовать в условиях регресса. Но ориентироваться на эту теорию можно и должно. Это не отдельные мысли, не чьи-то сверхценные идеи. Это то, что признано миром. Это то, что является следующим этапом развития марксизма, ленинизма, вообще политической стратегии в мире. И миновать этот этап мы не можем. Поэтому обсуждать политическую теорию мы должны под этим углом.
Часть четвертая - политическая философия
Несколько слов о политической философии. В дальнейшем я буду уделять ей, по возможности, больше внимания. Можно, я прочту два стихотворения?
Некрасов. Первое называется «Сеятелям».
Сеятель знанья на ниву народную!
Почву ты, что ли, находишь бесплодную,
Худы ль твои семена?
Робок ли сердцем ты? слаб ли ты силами?
Труд награждается всходами хилыми,
Доброго мало зерна!
Где ж вы, умелые, с бодрыми лицами,
Где же вы, с полными жита кошницами?
Труд засевающих робко, крупицами,
Двиньте вперед!
Сейте разумное, доброе, вечное,
Сейте! Спасибо вам скажет сердечное
Русский народ...
В связи с политической философией и вопросом о культуре, как регуляторе, я здесь хочу обратить внимание даже не на общий пафос, не на сходность этого пафоса с тем, что мы призываем делать.
«Сеятель знанья на ниву народную!..»
Я на другое хочу обратить внимание.
«Сейте разумное, доброе, вечное», - вот что было сказано в революционном движении. Вот с чем шли в народ. Не говорилось же: «Сейте подлое, грязное, мерзкое». Об этом не говорили. Об этом сказал не Некрасов. Об этом во всеуслышание сказал Бахтин, приравнявший народную культуру к культуре «низа» и призвавший работать через «низ», через карнавальную культуру для разрушения вертикальных систем. И это уже вопрос глубокой политической философии, который нам придётся обсуждать.
Итак, здесь речь идёт о культурном регуляторе на основе «разумного, доброго, вечного». А вот другие строки Некрасова:
Эх! эх! придет ли времечко,
Когда (приди, желанное!..)
Дадут понять крестьянину,
Что розь портрет портретику,
Что книга книге розь?
Когда мужик не Блюхера
И не милорда глупого —
Белинского и Гоголя
С базара понесет?
Ой люди, люди русские!
Крестьяне православные!
Слыхали ли когда-нибудь
Вы эти имена?
То имена великие,
Носили их, прославили
Заступники народные!
Так он чего хочет, Некрасов? Не только, чтобы Белинского, который ему близок, мужик «вместо Блюхера и милорда глупого» (то есть вместо пошлостей и политического гламура) понёс с базара! Он же и Гоголя хочет. И Гоголя тоже! Это уже никак не из его лагеря человек. Он хочет, чтобы мужик с базара понёс великую литературу.
И он её понёс. Они молились на это столетиями. И они это сделали. И в этом смысле нам следует обсуждать вопрос о том, что такое культура, как сверхрегулятор русского общества в XVIII-XIXвеках и советского общества. Это вопрос и политический, и философский, и вопрос этого самого «АЛЬМОРа» (альтернативных моделей развития). Ибо, если этот регулятор есть, то альтернативные модели есть. И тогда мы можем из них в нашем втором цикле выйти на «Четвёртый проект», понять его до конца.
