— Ничего я не хочу сказать. Это было двадцать лет назад. Моя сестра-инвалид спала в этой комнате, на этом самом диване, а утром ее здесь не было. Только смятая постель. И ничего больше. Ни крови, ни следов… Ничего.
9. Кати
Кати всегда хотелось, чтобы парни делали с ней что-нибудь этакое… нехорошее. Одних это пугало, другие, наоборот, возбуждались.
Джей-Си — возбуждался. Его глаза загорались злым огнем, отчего, в свою очередь, возбуждалась Кати.
Кати лежала на спине, ее руки были привязаны к стойкам кровати кожаным ремнем Джей-Си, который, пристроившись между ее раздвинутых ног, шуровал резиновым вибратором величиной с хорошую канистру.
После ужина Джей-Си достал травку, свернул хороший косяк, щуря глаза, раскурил его и попытался пустить по кругу, но безуспешно. Желание покурить изъявила одна Кати. Он свернул еще косяк, потом еще, и когда мир для них обоих стал похож на мультяшки «Луни Тюнс», они поднялись в спальню.
Джей-Си поставил на плеер Шейд, на его взгляд, это была самая подходящая музычка «для разогрева». Кати, хихикая, дала себя раздеть и привязать. Начали с минета, после чего Джей-Си достал вибратор и вот уже минут пять орудовал им.
Кати это уже надоело. Она смотрела в потолок, изучая пригнанные друг к другу дощечки, и никак не могла вникнуть в их замысловатый порядок.
И вдруг, в ту самую минуту, когда Джей-Си засунул неприятно сухой палец в задний проход, она услышала шорох. Потом стук. И тихий свист. Прямо над собой, на уровне окна. Она брыкнула правой ногой, отпихивая Джей-Си.
— Подожди. Что это было?
Джей-Си заерзал и посмотрел на нее с раздражением:
— Чего?
— Отвяжи меня. Я что-то слышала за окном.
— Ясное дело, слышала! Ночью в лесу такого наслушаешься, тут всякого зверья до хрена, и все хотят пожрать и потрахаться. Ну и что, мы тоже…
— Да развяжи ты этот долбаный ремень! Никакое это не зверье, я совсем другое слышала, прямо за нашим окном. Выключи эту гребаную музыку и посмотри, что там.
Джей-Си вздохнул. Это же надо так все испортить! Он встал, отвязал Кати, выключил музыку и подошел к окну. Смотреть было особо не на что: в свете звезд и месяца он увидел небольшую лужайку за домом, кротовые норы среди кустов папоротника, а за ними — черную стену деревьев.
— Ничего там нет.
Кати тоже высунулась в окно. Свежий ветерок коснулся ее лица, запахло листвой и сыростью. Оставшиеся в крови молекулы гамма-9 тетрагидроканнабинола слегка искажали ее восприятие действительности, все виделось словно через выпуклую линзу. Звуки, чуть усиленные, слышались как бы сквозь вату. Понимая, что чересчур накурилась, и почти жалея об этом — вдруг стало тошно, — она потерла глаза. А когда открыла их, кое-что увидела.
Метрах в пятидесяти от нее, там, где чернели первые стволы деревьев, названий которых она не знала, вырисовывалось что-то, очень похожее на человеческую фигуру. Неподвижную. Лицом к ней.
Волна адреналина смыла пары конопли.
— Джей-Си! Там кто-то есть. Он смотрит на меня!
От страха она перешла на шепот. Джей-Си, закатив глаза, вернулся к окну.
— Я никого не вижу. Темень. Да и вообще, тебе-то что?
— Блин, кто-то подглядывал за нами в окно! Чего доброго, еще и заснял, возьмет да и поместит фотки на порносайтах. Чего доброго, они там много лет провисят, наши детишки увидят, блиннн! А вдруг он, чего доброго, еще и дрочил…
Эту последнюю тираду Джей-Си счел чистой воды паранойей и посетовал, что травка пошла не впрок. Неуместный намек на «детишек» он проигнорировал: только этого ему не хватало с такой идиоткой!
— Сходи посмотри.
Джей-Си был в чем мать родила и уже начинал замерзать; к тому же он чувствовал, что подступившая волна усталости скоро накроет его с головой. Но при этом он проголодался и охотно умял бы остатки макарон, которые так и не доели Ивана, Марк и Патрис.
Есть хотелось, значит, так и так спускаться… Можно заодно выглянуть за дверь и стать «храбрым парнем» в глазах Кати.
А в качестве храброго парня ему наверняка легче будет достичь цели, намеченной на этот уик-энд: добиться, чтобы Кати «дала ему сзади».
— Ладно, сейчас, — сказал он, натягивая джинсы и футболку.
— Я с тобой.
Джей-Си поморщился. Если она пойдет с ним, выглянуть за дверь будет недостаточно, придется дойти до деревьев, где она якобы кого-то видела. Он вздохнул и надел кроссовки.
Кати влезла в спортивный костюм, и они вышли из комнаты. На цыпочках прокрались мимо двери Марка и Иваны, и Джей-Си пожал плечами: к чему такие предосторожности, если четверть часа назад они своей возней наверняка разбудили всех спящих в радиусе с полкилометра. Однако, спустившись в гостиную, они увидели, что Патрис крепко спит в позе эмбриона, приоткрыв рот. Джей-Си снял с гвоздя висевший у двери фонарик и вышел на крыльцо.
10. Ивана
Ивана и Марк поднялись к себе вскоре после Кати с выродком Джей-Си, оставив Патриса устраиваться на раскладном диване в гостиной. Комната им досталась совсем крошечная, а от невесть откуда дувшего ледяного сквозняка продрог бы и морж. Ивана юркнула под одеяло, не сняв футболку, и с легким раздражением подумала, что Кати не сдуру захотела поменяться комнатами в последнюю минуту и что Марк мог бы все-таки хоть что-нибудь ей сказать.
Марк разделся и нырнул в постель, стуча зубами от холода. Прижавшись к ее теплому телу, он начал понемногу согреваться.
— Знаешь, — вдруг сказала она, — мне немного жаль Патриса.
— Почему? Потому что он один там, внизу, а мы с тобой здесь вдвоем?
— И да и нет. Из-за этой истории с его сестрой. Из-за его убогой жизни с родителями — невесело ему, наверно. Понимаешь, все в его жизни как будто написано старым карандашом и припорошено пылью. Он славный, трогательный, но от него веет чем-то таким…
— Несчастьем?
— Да. Ну разве может подобный парень понравиться девушке? Боюсь, быть ему вечным холостяком. Знаешь таких — однокомнатная квартирка, мебель из «Икеи», коллекция пластмассовых самолетов на полочке и микроволновка, чтобы разогревать готовую еду из супермаркета.
— Но ведь может сложиться и по-другому: вдруг он вылезет из своей раковины, встретит хорошую девушку, женится, заведет детей и… — Тут громкий стон из-за стены, из комнаты Джей-Си и Кати прервал его монолог.
Ивана спрятала голову под подушку.
— Этого только не хватало! Стенка тоньше папиросной бумаги, а соседи трахаются! Мне это напоминает первую родительскую квартиру.
— Зато музыку можно послушать.
— Я не люблю Шейд!
Марк провел рукой по ее волосам, запустил в них пальцы. Ивана это обожала. Она высунулась из-под подушки и улыбнулась ему.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
