Читаем без скачивания Галактический конвой - Билл Болдуин

В команде «Непокорного» нашлось место всем — и закаленным ветеранам космоса, и зеленым новобранцам;, это в равной степени относилось к рядовому и к офицерскому составам. Кают-компания и камбуз постоянно снабжались недоступными на обычных кораблях яствами и питьем, и это было персональной заслугой всесильного Барбюса. К этому времени корабль начал обретать собственное лицо. Возможно, это лицо было чуть менее казенным, чем полагалось бы в Космофлоте, однако — по твердому убеждению Брима — именно подобная атмосфера стала причиной боевых успехов «Свирепого», пока его почти не разбили в бою у планеты Ликсор в девяносто девятой провинции, когда кораблем командовал Брим. — Если уж на то пошло, — сообщил Урсис Бриму как-то вечером, когда они сидели, вытянув ноги, в удобных креслах кают-компании, — со времен старого «Свирепого» дружище Барбюс сделался еще разборчивее. — Медведь поднял свой кубок и посмотрел сквозь него на свет. — Нет, ты только посмотри, каков Цвет, Вилф. Подобное вино иначе как «восхитительным» не назовешь. — В стороне от них воодушевленно чокались друг с другом несколько его мохнатых соплеменников: «Мы под снегом, под дождем на Содеску все пойдем!..» Впрочем, вкусы Брима не были столь утонченными, как у Урсиса. До поступления в Академию он вообще пробовал вино лишь два раза.

— На вкус оно и впрямь восхитительно, Ник, — с улыбкой согласился он. — Но что касается цвета, придется поверить тебе на слово — у меня пока опыта маловато, чтобы судить о таких вещах.

— Ладно, тогда ты будешь судить вкус, — кивнул медведь, — а я — цвет.

— Договорились, — рассмеялся Брим. — А теперь все, чего нам недостает, — это найти кого-нибудь, кого интересует наше мнение.

— Это, — заметил медведь, чуть не вывалившись из кресла от хохота, — может быть потруднее, чем судить.

— Не совсем, — произнес у них за спиной зычный женский голос. — Я зачислена в экипаж только сегодня днем и не знаю в этой кают-компании никого, кроме вас, Вилф Брим. Брим растерянно обернулся и увидел женщину, отличавшуюся широкими плечами, узкими бедрами, длинными, тонкими ногами и устрашающего размера бюстом. Лицо ее было почти правильной круглой формы с носом-кнопкой, умными глазами, короткими пушистыми волосами и зубастой улыбкой. Брим почувствовал, что у него отвисает челюсть. Во всей Вселенной был только один человек с такой внешностью.

— Профессор… коммандер… Веллингтон? — вскричал он, вскакивая на ноги. — Я ведь не пропустил ни одной вашей лекции в Академии Космогации! — С выражением благоговейного ужаса на лице он положил руку на плечо Урсиса. — Коммандер Веллингтон, позвольте представить вам Николаев Януарьевича Урсиса, лучшего офицера-машиниста во всей Вселенной.

— Я глубоко польщен, коммандер Веллингтон. — Урсис встал и низко поклонился на содескийский манер. — И какую же должность вам отвели в экипаже «Непокорного»?

— В моих документах значится «Офицер по системам вооружения», — объявила Веллингтон, почесав в затылке. — Но все случилось так быстро… Неделю назад у меня не было даже боевого скафандра; видите ли, я ведь на самом деле историк. А потом — бац! — мне присылают повестку, и вот я здесь. У меня до сих пор голова идет кругом.

— Коммандер Веллингтон, возможно, лучший во Вселенной специалист по древним вооружениям, — пояснил Брим. Веллингтон рассмеялась.

— Только между нами. — Она подмигнула с видом завзятого конспиратора. — Мне кажется, в Космофлоте имеет место некоторая нехватка кадров. — Не говорите так, миледи, — запротестовал Урсис, и глаза его озорно блеснули. — Что, если на «Непокорном» поставят одну или две батареи старинных орудий?

— Я и сама уже думала о такой возможности, — усмехнулась Веллингтон, — поэтому прихватила с собой несколько бочонков дымного пороха. Конечно, в открытом космосе могут возникнуть некоторые проблемы с отдачей, но… — Она флегматично пожала плечами.

Урсис переглянулся с Бримом и ухмыльнулся.

— Да, плохи дела у Негрола Трианского, мой карескрийский друг. Он может биться Н-лучами с радиационными пожарами, но что противопоставить ядрам и картечи? Воистину, вы наше главное секретное оружие, коммандер Веллингтон!

— Дора, с вашего позволения! Иначе я как-то не пойму, к кому это вы обращаетесь.

— Ладно, Дора, — согласился Урсис. — Значит, мы втроем разнесем Лигу Темных Звезд по кирпичику… нет, по атому!

— Вот только решим проблему отдачи в открытом космосе, — не унималась Веллингтон.

— Лучше отведаем доброго логийского вина, — вмешался Брим, когда рядом волшебным образом возник Гримсби с третьим кубком. — Все проблемы, какими бы сложными они ни были, растворяются в этой волшебной жидкости.

— Мы под снегом, под дождем на Содеску все пойдем! — провозгласил Урсис. Все трое по заведенному у медведей обычаю осушили кубки и перевернули их вверх дном.

— Послушайте! — вскричала Веллингтон, изумленно округлив глаза. — Клянусь Великими Пернатыми Духами Хиггинса! Откуда вы это взяли? Я не пробовала ничего подобного с самого начала войны!

— На борту «Непокорного», Дора, мы все в значительной степени зависим от волшебных сил, — прямо с порога вмешалась в разговор Коллингсвуд. — Как только я узнала, что Глендора Т. Веллингтон горит желанием записаться добровольцем на боевой корабль, я поняла, что нашла еще одного человека, который сможет поддерживать их. Поэтому я направила специальный запрос на ваш счет.

— Регула Коллингсвуд! — ахнула Веллингтон. — Ну, я могла бы и догадаться.

В общем, посиделки в кают-компании затянулись далеко за полночь.

В течение нескольких следующих недель к Бриму и Араму присоединились Анжелина Валь-до, рулевой-резервист торгового флота, решившая, что ей больше по душе корабли, способные отвечать огнем на огонь; Гален Фриц, закаленный в боях рулевой из созвездия Бакс, и Ардель Дженнингс, свежеиспеченная выпускница Имперской Академии Космогации. Очень скоро Брим понял, что каждый из них обладает своей неповторимой манерой управлять кораблем.

Дженнингс, например, летала исключительно по учебникам. Она делала все раздражающе безукоризненно и не оставляла практически ни единого шанса случайности. Бриму представлялось, что «Непокорный» под ее управлением прочертит в космосе безупречную красную прямую, в точности совпадающую с курсом, проложенным на карте. Он надеялся только, что Ардель сохранит эту способность в бою, когда самые хорошие планы могут меняться — и меняются ведь! — каждые несколько тиков. Фриц и Вальдо — старые, опытные рулевые, — напротив, летали легко и почти небрежно. Они чувствовали себя за пультом управления как дома. В самых замысловатых ситуациях, выдуманных для них изобретательным тренажером, они оставались совершенно спокойными и ни разу не утратили контроля над кораблем. Брим понимал, что миньоны Трианского скоро начнут подкидывать им задачки, которые даже не снились гражданским операторам тренажерного класса, но ожидал, что оба окажутся на высоте и, пока корабль будет сохранять способность к движению, дадут канонирам возможность делать свое дело, ибо разве не для этого создавался «Непокорный»?

И потом, у Вальдо были совершенно потрясающие ноги…

Тем не менее именно Арам потрясал Брима своей манерой вождения. Несмотря на обычную для азурнийца сдержанность, он охотно пользовался своими недюжинными техническими познаниями, да и за пультом управления чувствовал себя свободно. Он быстро учился, буквально впитывал знания — включая типологию содескийских вин, которые — вместе с остальными членами экипажа — потреблял в количествах, превышающих разумные пределы. Но главное, «Ящику» ни разу не удалось сбить его с толку. Даже когда единственным желанием Брима было сходить за лучевой пикой и разнести тренажерный класс к чертовой матери, Арам только слегка потел, но не. терял контроля над ситуацией. Юный рулевой объяснял это тем, что человеку, с детства знакомому с ощущением полета, проще осваивать технику пилотажа, но Брим-то знал лучше. Арам оказался просто тытьчертовски хорошим пилотом…

Постепенно шум строительных работ в недрах корабля стихал, а мотков проводов, инструментов и просто грязи в его коридорах и проходах заметно поубавилось. Все больше люков задраивалось для глубокого космоса, по мере того как наполнялись провиантом, оборудованием и амуницией всевозможные склады. Да и запах корабля изменился: вместо пыли, химии и сохнущей краски он пах теперь новыми коврами, новой электроникой, горячей пищей и, главное, политурой — запахом обязательным для любого когда-либо построенного военного корабля.

За это время число рабочих с верфи и гражданских инженеров на судовых палубах тоже уменьшилось — они уступали места Синим Курткам, настоящим хозяевам нового корабля. И наконец — почти ко всеобщему удивлению — верфь объявила К.И.Ф. «Непокорный» официально готовой постройкой на целых два дня раньше установленного срока.