терпеливо повторяю я, стараясь говорить мягко. Но в моем голосе слышится сталь. Она это знает.
— Мне плевать, что сказал врач! Я не собираюсь тут валяться целую неделю! — огрызается она. — Отпусти меня!
— А если нет?
— Иди к черту! — выкрикивает она мне в лицо и пытается меня обойти.
Хватаю ее за руку, тяну на себя. Она теряет равновесие и едва не падает.
— Анжелика, не испытывай мое терпение, — рычу я, сжимая ее руку сильнее. — Я не хочу поступать так, чтобы ни ты, ни я не были довольны, но ты вынуждаешь...
— Да ну? Ты много раз так делал, с чего бы это вообще тебя напрягало?! Запер меня здесь, как в тюрьме! — кричит она, освобождаясь из моей хватки.
— Это для твоего же блага! — взрываюсь я. — Ты хочешь, чтобы тебе стало хуже? Убить себя решила?!
— Я лучше умру, чем останусь здесь с тобой!
Вот тут меня и переклинивает. Грубо хватаю ее за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза.
— Повтори это, — едва слышно произношу я, глядя на нее в упор. — Повтори, что ты лучше умрешь, чем останешься со мной.
Она молчит, смотрит на меня испуганно. В ее глазах — страх и ненависть, как всегда.
— Что, прикусила дерзкий язычок? — зло усмехаюсь я. — Значит, не такая уж ты и смелая, чтобы расстаться с жизнью.
Отпускаю ее подбородок, разворачиваюсь и иду к ее комнате.
— Пошли, — бросаю я через плечо. — Или я сам тебя уложу в постель.
Она не двигается с места. Стоит, как вкопанная, смотрит на меня холодным осуждающим взглядом.
Но у нее сейчас нет другого варианта, кроме как подчиниться. Следует за мной в комнату, с недовольным видом садится на кровать и складывает руки на груди.
Я медленно осматриваю поверхности и не вижу ни одного блистера с лекарствами.
— Где эти чертовы таблетки? — я продолжаю оглядываться по сторонам.
— Не скажу, — бормочет она, демонстративно отворачиваясь к стене.
Детка хочет поиграть.
— Значит, придется поискать, — пожимаю я плечами и начинаю рыться в ее тумбочке. Нахожу баночку с таблетками. Отлично.
Наливаю в стакан воду из графина, извлекаю капсулу.
— Открой рот, — приказываю я и подхожу к краю кровати, нависая над ней.
Она вздрагивает от такой неожиданной команды, поглядывая на меня снизу-вверх. Наверное, решила, что я действительно буду играть с ней.
— Не буду, — упрямится она и впивается наглым, бросающим вызов, взглядом.
Не будь она с сотрясением, уже пожалела бы о своем поведении, но ничего не могу с ней поделать. Приходится повременить и играть по ее правилам.
— Будешь...
Она выжидающе смотрит на меня. Наивно полагает, что я серьезно буду ее уговаривать или вообще просто выйду из комнаты?! Нет, детка, не угадала.
Я резко хватаю ее за голову и зажимаю ей нос пальцами. Она начинает задыхаться.
— Отвали! — кричит, пытаясь вырваться.
Удобно сжимаю ее бедра своими ногами, не позволяя выкрутиться, вынуждая запрокинуть голову.
— Открой рот шире, — я продолжаю держать ее нос, попутно заваливая Анжелику на кровать.
Черт, у меня встал. Да так не вовремя!
Сердце бешено колотится, не от злости – от желания. Господи, Анжелика… Даже сейчас, когда я зол, я хочу ее до безумия.
Я вижу, как она вздрагивает. Сейчас одно неверное движение, и я потеряю контроль. Одно касание – и я сорвусь.
Нет, нельзя…
Она начинает отбиваться, царапаться, но я держу ее крепко. Наконец, Анжелика открывает рот, чтобы вдохнуть воздух. Я быстро заталкиваю капсулу ей в рот и заставляю проглотить, запивая водой.
— Вот и все, — я отпускаю ее и отстраняюсь. — Было так сложно?
Она сидит на кровати, кашляет, вытирает слезы. Смотрит на меня с ненавистью.
— Ненавижу тебя, подонок! — выкрикивает она, вытирая с подбородка воду.
— Это не новость, — невозмутимо отвечаю в ответ. — Но ты все равно сделаешь то, что я скажу.
Разворачиваюсь и подхожу к двери. Столько дел еще, а я вожусь с этой девчонкой, над характером которой мне еще придется поработать. Останавливаюсь, поворачиваясь к ней.
— И послушай меня внимательно, Анжи, — серьезно смотрю на нее. — Если ты еще раз попытаешься сбежать, я… Я запру тебя здесь. Навсегда. Ты меня поняла?
Жду ее ответа. Она молчит, опустив голову.
— Поняла? — повышаю я голос.
Она вздрагивает.
— Да, — шепчет, выдавая обиду в голосе, но не отводит взгляд, словно ждет команды.
— Отлично, — говорю я. — А теперь отдыхай.
Выхожу из комнаты и захлопываю дверь. Прислоняюсь спиной к стене, закрываю глаза.
Черт, превращаюсь в какого-то конченного ублюдка. Но я не могу с ней по-другому. Я должен ее защитить. Даже от нее самой. И если для этого нужно быть жестоким… Что ж, значит, я буду жестоким.
Нужно срочно выкурить сигарету.
Надо придумать, как решить все проблемы с Никосом одним махом и сделать так, чтобы Анжелика больше не пыталась сбежать.
Телефон вибрирует, вырывая меня из липких мыслей. Сообщение от Сени: «Никос ждет тебя в «Версале». Он один».
«Версаль». Пафосное название для очередного рассадника криминала. И «один» — это забавно. Никос никогда не ходит один. Но сейчас это неважно. Мне нужны ответы.
Накидываю кожаную куртку на плечи и выхожу из дома.
— Мирон Андреевич! — зовет меня наша управляющая — Назокат. — Мирон Андреевич, Анжелика Викторовна остается здесь одна?! Андрей Игоревич собирается на работу! У меня дел по горло. Как мне быть?!
— Анжелика спит. Надеюсь, таблетки действуют. Она хоть немного успокоится, - убеждаю в этом скорее сам себя.
— А если нет? — тревожится она.
Я прекрасно понимаю беспокойство Назокат — ей не хочется быть сиделкой для моей молодой непредсказуемой жены, но такого мое распоряжение. Забавно наблюдать, как ее испуганные глаза бегают в ожидании моего ответа.
— Привяжи ее, — шучу я, не меняя серьезного выражения лица.
— Привязать? — принимает она мои слова за истину. — Но она же человек! Нельзя так поступать.
— Назокат, она даже выползти не сумеет из своей комнаты. Если все-таки сумеет — позвони мне. И тогда — свяжи ее обязательно, — я мысленно веселюсь,
