– А других нет, я их утопил, – независимо сказал Алька.
Брюки и рубашку Яра Чита спрятал в тайнике за поленницей, где у него хранились книги. Яр смотрел на это с тревогой. Отдавая одежду, он как бы рвал последнюю связь с крейсером.
– Братцы, а когда вы вернёте меня домой?
– Да вернём, вернём, – снисходительно сказал Алька.
– Вечером, – сказала Данка.– Если вы захотите…
– То есть как это "если захотите"?
– Вечером, – торопливо успокоил Игнатик. – Ты не бойся, Яр… Ну, идём?
Чита надел очки и открыл книгу.
– Он что, и на ходу читает? – шёпотом спросил Яр.
– Ага, – с некоторой гордостью сказал Алька.
Летнее утро царствовало над тихими улицами. Прохожих было мало. Изредка с тарахтеньем проносились автомобили старых, каких-то полузнакомых марок.
Город становился не совсем знакомым.
Сначала Яру казалось, что он попал в старый Нейск. Или двойник Нейска. В этом была бы хоть какая-то, пускай сказочная, логика: неведомые силы вернули его в мир детства. Но город оказался не совсем таким, каким помнился Яру. Чем ближе к центру, тем больше было путаницы. За старинным зданием банка со знакомыми львиными мордами над окнами стоял вместо привычного магазина "Детский мир" красный трёхэтажный дом. За крытым рыночным павильоном, куда Яська ходил с мамой за луком и капустой, подымалась кирпичная лютеранская кирха – такой в Нейске вообще не было…
– Как называется ваш город? Нейск? – спросил Яр у Данки.
Она сказала чуть удивленно:
– Нет, Орехов.
Чита шагал впереди и ухитрялся не спотыкаться. Алька, шлёпая сандалетами, подбежал к нему.
– Ты что читаешь?
– "Зверобой" Фенимора Купера…
– Ух ты… А это кто на картинке? Индейцы?
Он зашагал рядом с Читой, заглядывая в книгу. Яр вдруг заметил, что ноги у Альки чуть-чуть колесом, как у маленького кавалериста. Это было еле заметно и ничуть не портило Алькину внешность. Наоборот, делало его походку особенно ловкой и слегка шаловливой. Алькиной…
Игнатик и Данка шли по бокам от Яра. Игнатик двумя руками держал его за локоть. Один раз он заглянул Яру в лицо, тихо сказал:
– Яр…
– Что… Тик?
Он заулыбался:
– Ничего. Просто…
– А вот и цирк, – сказала Данка.
3
Когда вышли из цирка, в разгаре был день. С жарким солнцем, с высокими белыми облаками.
– Купаться, – сказал Алька и запрыгал на здоровой, незабинтованной ноге. – Пойдём, Данка, да? – Он заглядывал ей в лицо, слегка подлизываясь.
– Можно, – отозвалась Данка. – Тебе полезно остыть. – Она повернулась к Яру. – С ним невозможно сидеть, верно? Хохочет, как сумасшедший, да ещё ногами колотит.
– Ну, а что делать, если клоуны? – заступился Яр. – Я сам хохотал, как в детстве… Когда я маленький был, у нас такие же клоуны выступали. Батон и Шура Печкин.
И подумал: "А может, эти же самые?"
– Вы хохотали нормально, а он – как будто его сто русалок щекочут, – сказал Чита, раскрывая на ходу книгу.
– Ты всё равно ничего не видел и не слышал, ты читал, – поддел Алька.
– Читал и слышал. И всё видел, – невозмутимо сообщил Чита. – Видел даже, как Игнат хулиганил.
– А что я… – не очень уверенно сказал Игнатик.
– А почему у Софии Марчес кубики два раза не туда падали, а петух всё время прыгал в вазу и кукарекал, как бешеный? Она чуть не плакала.
– Тик, ну как не стыдно, – сказала Данка. Впрочем, без особой строгости. Алька весело растопырил ресницы. Игнатик потупился, затеребил шортики и произнес Алькиным голосом:
– Я исправлюсь.
Яр хотел спросить, как это Игнатик сумел устроить такие шуточки, но Алька очень ехидно поинтересовался:
– Чита, тебя щекотали русалки?
– Нет, – хладнокровно сказал Чита.
– А откуда ты знаешь, как хохочут, если они щекотят?
– Липучка, – сказала Данка.
– Говорят, раньше русалки водились под обрывом у крепости, – сообщил Игнатик и пристроился к Яру. Взял его за рукав.
– Мало ли что говорят, – возразила Данка. – Тебе что ни скажи, ты всему веришь… Знаете, Яр, он просто до ужаса доверчивый. Сам такие штуки умеет делать, а верит всему, что ни скажут.
– Ну и что… – слегка надулся Игнатик. И поплотнее взялся за рукав Яра.
Яр благодарно посмотрел на его белобрысую макушку и спросил:
– А что за крепость?
– Старинная, над рекой, – объяснила Данка.
– Пойдёмте купаться к крепости! – оживился Алька.
– Только надо купить что-нибудь поесть, – рассудила Данка. – Через час вы запищите от голода… Тик, сколько осталось копеек?
Игнатик вытряхнул из кармана какие-то бумажки, огарок свечи и две монетки. Данка недовольно сказала:
– Зачем ты свечку-то с собой таскаешь? Смотри, от неё на кармане сальное пятно.
– Подумаешь…
Они шли по старой улице с двухэтажными домами. Вдоль потрескавшихся асфальтовых тротуаров цвели высокие тополя. В безветрии медленно падал тополиный пух. Тик сдувал его с большого белого каравая, который купил в подвальчике с вывеской "Хлеб и мука".
По тряской мостовой, позванивая, проскакивали мальчишки-велосипедисты. Почтенные пенсионеры в парусиновых пиджаках прогуливали пуделей и болонок. Псы морщились и чихали от пуха. Машин почти не было, протарахтел только голубой грузовичок, он вёз на прицепе бочку с квасом. Двое загорелых ребятишек в красных трусиках катили по дороге громадную камеру от автомобиля – тугую и блестящую. Она звонко прыгала на булыжниках.
– Нам бы такую, – вздохнул Алька. Тут же отвлёкся, завертел головой. – Ой, смотрите, фотография!
– Ну и что? – строго сказала Данка.
– Автоматическая же! Можно сняться и сразу карточки получить.
– Вечно ты выдумываешь. Зачем?
– На память Яру, – хитро сказал Алька.
– А в самом деле! – обрадовался Яр. – Давайте!
Он подумал, как здорово будет сохранить снимок этой замечательной компании. На память о чуде, которому он уже перестал (почти перестал) удивляться. По крайней мере, останется доказательство, что это было.
– А деньги? – спросила Данка.
Игнатик показал четырёхкопеечную монетку.
Они вошли в полутёмный фанерный павильончик. Плоский жестяной клоун у стены приподнял шляпу и задрыгал ногами. Над ним зажглась надпись:
Опустите 4 копейки
и встаньте перед объективом
у черты
– Дай, я опущу! – Алька толкнул монетку в щель старинного аппарата рядом с клоуном. Аппарат был нарисованный, а объектив у него – настоящий.
Все торопливо встали у белой полосы на полу. Яр оказался посередине, Алька слева, Игнатик справа, Данка и Чита по краям.
– Перестань читать, – сердито сказала Данка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
