– Ахха! По-видимому, кому-то из умников в канцелярии представился случай сделать свою работу чужими руками! Вот это я понимаю, профессионализм! Что ж, господа, у нас все прозрачно, я готов показать любые бумаги.
Следющие несколько часов стали одними из самых скучных в моей жизни. Стенограммы допросов, подробные биографии поступивших за последние три месяца, отчеты психологов, магов и врачей, отзывы с мест работы в империи, куда иммигранта распределили по окончании проверки в миграционной службе… Все выглядело довольно правдоподобно. Ко времени закрытия, мы не продвинулись ни на шаг.
– Я чувствую себя бесполезным куском конского навоза! – подытожил шеф первый день ревизии, и мы с Ханыгой молча с ним согласились. Кивнув друг другу, мы разошлись по домам – сегодня устраивать посиделки в конторе ни у кого не было ни сил, ни желания.
А по возвращении домой, меня ждал сюрприз – приглашение в резиденцию Сенней. Странное дело, я буквально по пальцам могу пересчитать те случаи, когда сюрприз для меня был приятным. И этот не стал еще одним исключением из правил. В последнее время я старался всячески избегать посещений резиденции моей приемной семьи и особенно встреч с ее главой – Матерью Сенней. Никакой радости мне эти встречи в последнее время не приносят – я начинаю сожалеть о невозможном, просыпается глупая обида и прочие неприятные чувства, которые не делают чести мне и расстраивают несбывшуюся любовь. Однако если неофициальное приглашение проигнорировать можно (как я обычно и поступаю), то отказаться от официального без серьезной уважительной причины – некрасиво. Сегодня пришло именно официальное. Идти не хотелось страшно – работа как-то отвлекла меня от самокопания и мыслей о своей несчастной любви, а тут такое напоминание. К тому же тяжелый день давал о себе знать. Но я заставил себя встряхнуться и сходить в душ. Вот стоит он своих денег, это уже даже коллеги мои консервативные оценили. Чувствую, прибавится скоро у гномов полоумных клиентов. Долго расслабляться не пришлось, и, немного приведя себя в порядок, я направился в резиденцию. Очередной унылый официальный ужин, на котором я, как и прочие мои родственнички, привычно поведал матери Сенней о своих успехах в новой работе, умолчав, конечно, о том, о чем говорить пока не стоило, рассказал пару историй, которые могли бы кого-то позабавить, если бы все здесь не были такими чопорными и серьезными. Впрочем, мне вежливо поулыбались. Господа родственники стараются больше не демонстрировать мне своего презрения и неудовольствия от того, что я являюсь членом их замечательной семьи, но истинных чувств не скроешь. Впрочем, это относится только к старшим представителям. Младшим на меня наплевать, и они относятся ко мне так, как любой нормальный разумный относится к малознакомому дальнему родственнику. Это те, кто знает о моем существовании – клан у нас немаленький. Ну и им я отвечаю той же монетой, а вот патриархи меня сразу невзлюбили. Кроме матери Сенней. Она-то относится ко мне хорошо. За тем исключением, что использует.
Традиционно после ужина я был приглашен на прогулку по саду. Погода сегодня была пасмурная. В Империи теплый климат, но и здесь зима и начало весны – не самое приятное время. Сад был мокр и уныл и представлялся мне большой хищной птицей, спрятавшей от непогоды клюв под крыло.
– Почему ты стал так редко навещать дом, Сарх? – поинтересовалась Тиле, когда мы остались одни.
– Не хочу лишний раз нервировать своим присутствием господ патриархов, – я пожал плечами. – А то ты сама не знаешь, почему я так редко стал посещать резиденцию.
– Сарх, мне бы хотелось поговорить откровенно. С тех пор, как мы вернулись из того путешествия, все поменялось, и мне кажется, нам есть что друг другу сказать.
– Я всегда стараюсь быть с вами откровенным, мать Сеней, – я не удержался, и добавил во фразу упрек. Тысячи раз говорил себе, что она поступила так, как должна была.
– Да, я знаю. Беда в том, что я откровенной могу быть далеко не всегда. Ответственность за семью не позволяет. – Девушка печально посмотрела на меня, видимо, пытаясь определить, принял я извинения, или нет. Я, конечно, принял – что мне, скандал устраивать?
– Я понимаю это и восхищаюсь вашей силой духа.
– Сарх. Мне трудно об этом говорить, и, возможно, это не нужно, но во время нашего путешествия я сделала ошибку. Я позволила себе слабость, о которой долго еще буду жалеть. Эта слабость принесла мне много боли и, вероятно, ранила и тебя.
Девушка замолчала. Я был обескуражен – такого откровенного разговора я действительно не ожидал. И что на это ответить я так и не придумал – молча шел, с неудовольствием ощущая, как прилипают к ногам промокшие от травы штаны к ногам. Так и не дождавшись реакции, моя собеседница продолжила. Голос ее стал тверже:
– И хуже всего, что эту слабость видели посторонние. И эти посторонние не стали молчать.
Так вот к чему этот разговор. И при чем здесь я? Поводов я, кажется, не даю. Я так и ответил.
– Это уже не важно. Слухам много пищи не нужно. Они могут ходить долго, обрастая ненужными подробностями, различными версиями. Наша семья сейчас переживает не лучшие времена. И эльфы в целом после того, как чуть не запятнали себя предательством, потеряли доверие императора. Всем нужно как-то реабилитироваться. Некоторые стараются возвыситься за счет других, и используют для этого любые возможности.
Так, кажется, я начинаю понимать.
– Что ж, ведь мне ничто не мешает уйти из рода. Мы даже можем обставить это как-нибудь красиво: подлый сид не оправдал надежд, возлагавшихся на него и теперь с позором изгнан…
Я даже почувствовал облегчение от этой мысли – пожалуй, было бы даже лучше порвать все связи с семьей эльфов – членство в ней пока не принесло мне ничего, кроме разочарований. Однако девушке подобное решение проблемы, похоже, не пришлось по вкусу:
– Увы, Сарх, это не только не решит проблемы, но может ее даже обострить. Поверь мне, я неплохо понимаю в интригах, и я уже рассматривала такую возможность. Нам это ничем не поможет. Для того чтобы прекратить инсинуации и заткнуть слишком болтливые рты этого мало. У меня есть другое предложение. И боюсь, оно не понравится тебе, но я прошу его выслушать. Спасти положение может только брак. Если кто-то из нас, а лучше оба, обзаведется супругами, подозрения о том, что нас связывает нечто большее, чем отношения матриарха и ее отпрыска, хоть и не исчезнут, но потеряют свой смысл. Я не стала бы – просить тебя об этом, но для меня сейчас нет подходящей кандидатуры на роль супруга. Я не упоминаю любовь – глава клана не имеет права руководствоваться чувствами при выборе спутника жизни. Но все сильные семьи сейчас дискредитировали себя, и сближаться с каким-то из них было бы ошибкой. А молодые семьи растеряны – с ними трудно найти общий язык. Однако найти супруга для рядового члена клана гораздо проще, чем для его главы. Я должна тебе признаться, что в течение последнего месяца я веду переговоры с одним из молодых родов о твоей свадьбе с их представительницей. Пока эти переговоры на начальной стадии, но все говорит о том, что они могут увенчаться успехом. Я не хочу, чтобы это стало для тебя сюрпризом, и поэтому решила сообщить об этом сейчас.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
