стойке «смирно». Хмурый генерал не обращал на них никакого внимания…
У штабного вагона они остановились. Четверо из числа пришедших оттеснили охранников у входа, образовав коридор. Генерал с одним из офицеров поднялись по ступенькам в тамбур…
* * *
Первые подозрения у охраны эшелона возникли в тот момент, когда в проеме открытой двери тамбура с ящиком в руках возник полковник, сопровождавший генерала. Он почему-то не позвал на помощь никого из подчиненных, а тащил ящик сам. Надрывался, пыхтел, матерился, но упорно тащил тяжелую ношу.
Вторая заминка случилась, когда генерал вернулся на перрон, а полковник отдал ящик стоявшим внизу офицерам. Отдал и замер, словно не зная, что делать дальше. Он смотрел на генерала, и в глазах его читался вопрос: «Что дальше? Возвращаться за следующим или хватит одного?»
Меньше других в замешательстве пребывал капитан Вейншток — начальник охранного подразделения. Он был опытным сотрудником с длинным послужным списком, не раз привлекался к охране первых лиц государства, знал в лицо руководство всех пяти главных управлений НКВД. Прибывшего человека в генеральской форме он видел впервые.
Поборов робость, он шагнул навстречу:
— Товарищ генерал, разрешите взглянуть на ваше удостоверение?
Тот смерил капитана строгим взглядом.
— Прошу прощения, товарищ генерал, но у нас приказ наркома, — пояснил Вейншток.
— Понимаю. — Генерал полез в карман кителя.
Пока он копался за пазухой, ситуация накалялась. В центре стояли генерал с полковником и капитаном Вейнштоком. За спиной генерала два его офицера держали ящик. Еще двое из прибывших находились сбоку. Охранники понемногу охватывали центр событий полукольцом.
Первым не выдержал молодой старший лейтенант из генеральской свиты — выхватил пистолет и открыл стрельбу по стоявшим рядом охранникам. И тут началось…
Моментально рассыпавшись по перрону, две группы людей в форме НКВД открыли друг по другу ураганный огонь. Охранники палили очередями из ППШ, генеральская свита отвечала одиночными выстрелами из пистолетов ТТ и короткими очередями из двух автоматов…
* * *
Подразделение охраны превосходило напавших на эшелон «офицеров» по численности и огневой мощи. Налетчиков спасли ожидавшие их возле автомобилей водители. Один приволок из машины ручной «дегтярь», двое других поддержали подельников из немецких пистолетов-пулеметов.
Бой у эшелона вышел скоротечным. Десяток басовитых очередей дал пулемет, дважды бахнули ручные гранаты, сухо потрещали ППШ. Затем взвыли моторы, и три автомобиля унеслись от вокзала в неизвестном направлении.
Уцелевшие охранники медленно поднимались, отряхивая с галифе пыль. Несколько человек получили легкие ранения, пятеро так и остались лежать на бетонном перроне. Двое убитых были из группы «генерала».
Глава пятая
Москва
12 июля 1945 года.
Сидя на подоконнике, Старцев рассматривал фотографии. Утром он лично побывал на грузовом перроне Белорусского вокзала. На месте осмотрел пассажирский вагон, штабное купе, тела убитых, опросил свидетелей. И подсказал штатному фотографу Управления пару ракурсов, которые, по его мнению, имеют интерес для следствия.
С одной стороны, мотивы вооруженного нападения были Ивану ясны и понятны. Чего уж тут не понять? Неизвестная банда каким-то образом пронюхала о прибытии в Москву трофейного поезда с ценнейшей берлинской коллекцией, раздобыла форму НКВД, легковые автомобили и осуществила налет. В результате — три убитых охранника и минус один ящик с самыми крупными золотыми предметами коллекции.
Другая сторона наглого преступления казалась темной и бесперспективной.
Вздохнув, Старцев покосился на Василькова, сутки назад зачисленного в его оперативно-следственную группу стажером. Фронтовой товарищ сидел за ближайшим к двери столом и внимательно рассматривал немногочисленные улики, оставленные бандитами на месте преступления. Другие сотрудники пребывали в заботах: трое поехали в медицинские учреждения опрашивать раненых, четвертый торчал в лаборатории, ожидая результатов баллистической экспертизы захваченного у бандитов оружия. Наконец, последний сотрудник сначала рылся в архиве, а теперь пытался отыскать зацепку с помощью двух комплектов обмундирования, снятых с убитых налетчиков. Срезав бирки и образцы ткани, он отправился по московским пошивочным мастерским, исполнявшим военные спецзаказы.
Ну а Сашку Иван оставил при себе. Если на фронте многоопытный разведчик Васильков поначалу многому учил молодого Старцева, то здесь все обстояло с точностью до наоборот.
Иван отложил фотографии убитых:
— Что скажешь по изъятым вещам?
Перед Васильковым на столе лежало несколько предметов, найденных в карманах преступников. Пластмассовая расческа со сломанным последним зубцом, небольшой кулек с кусковым сахаром, пяток мелких монет и бумажные купюры, наполовину пустой коробок спичек, а также слегка помятые продуктовые и товарные карточки.
— Ничего не скажу, Ваня, — вздохнул он. — Обычные вещи, которые носит при себе любой человек.
Подойдя к столу, Старцев постучал указательным пальцем по спичечному коробку.
— Так уж и обычные?
Васильков только развел руками.
— Вот, к примеру, возьмем спички, — кивнул на коробок Старцев. — Они ведь способны рассказать очень многое о хозяине.
— Интересно, что же? — Васильков взял коробок и внимательно осмотрел его со всех сторон.
Иван шагнул к своему столу, выдвинул ящик, порылся в лежащих там бумагах и выудил листок с отпечатанным текстом. Положив его перед стажером, пояснил:
— Это список спичечных фабрик, исправно работавших в Советском Союзе с 1931 года. Напротив каждой фабрики указаны регионы, куда они поставляли свою продукцию.
— То есть, — сразу уловил смысл Александр, — если преступник потерял коробок спичек, выпущенный на фабрике «Искра», значит, он прибыл в Москву с Дальнего Востока?
— Конечно, возможны совпадения и случайности, но, скорее всего, так и есть. Потому что «Искра» находится в Благовещенске и снабжает спичками восточные регионы страны. А «Власть труда» из Нижнего Ломова обеспечивала этим товаром Пензу, Саратов, Тамбов и Куйбышев. Пока не закрылась в тридцать шестом.
— Но это калужский «Гигант», — потряс коробком Васильков. — Калуга поставляет спички в Москву и во все соседние области.
— Да, к сожалению, в нашем случае толку от этого вещдока никакого. Такие коробки продаются во всех магазинах и киосках в радиусе пятисот верст. Вот если бы спички были произведены фабрикой «Гамарджвеба»…
— Не слышал о такой. И в списке ее нет. Что за фабрика?
— В переводе с грузинского — «Победа». Фабрика недавно организована в городке Мцхета рядом с Тбилиси. Из-за небольшого объема производства обеспечивает продукцией только Закавказье.
— Да-а… мне до настоящего следователя еще расти и расти, — со вздохом произнес бывший командир роты.
— Не отчаивайся, Саша. Ты не хуже меня знаешь: новичкам в любом деле сложно. Опыта — ноль. Знаний — столько же. К тому же постоянно присутствует страх совершить ошибку. И я два года назад начинал с похожим настроением. Ничего, как видишь, освоился. Все дисциплины сдал, так сказать, экстерном.
Помолчав, Васильков положил коробок на стол и кивнул на остальные вещи:
— Ну, а
