Читаем без скачивания Санкция Айгер - Треваньян

– Его вырвало, пока Крюгер работал над Стрихнином. Прямо на пол. А-р-рха-ах-хр-га-га-ах!!! – Она выгнула сильную спину и приподняла его над кроватью. Кончили они одновременно.

Потом имели место нежные ласки и легкие видоизменения взаимоположения тел.

– Знаете, Хэмлок, – произнесла она тихо, отдохновенно и несколько хрипло после пережитой натуги. – У вас прекрасные глаза. Такие трагикомические глаза.

Этого он ожидал. После всего они всегда говорили о его глазах.

– Я все думаю о вашем оружии, Хэмлок.

– А что такое?

– По сведениям, поступившим от мистера Дракона, вы предпочитаете крупный калибр.

– Правильно. Я вынужден. Стрелок я никудышный. Все?

– Угу.

Они оделись и выпили еще по виски в безликой гостиной. В своем подробном инструктаже мисс Жопп описала привычки и распорядок дня Гарсиа Крюгера и ответила на вопросы Джонатана. Закончила она такими словами:

– Все это содержится в составленной нами справке. Изучите ее, потом уничтожьте. А вот ваше оружие. – Она вручила ему увесистый коричневый мешок. – Мы еще увидимся?

– А это будет благоразумно?

– Пожалуй, нет. Можно я скажу вам кое-что? Когда я... в общем, в самый разгар... можете себе представить, о чем я подумала?

– Нет.

– Я вспомнила, что вы – убийца.

– И вам стало неприятно?

– Нет, что вы! Наоборот. Странно, да?

– Да нет, довольно обыкновенно. – Он взял справку и оружие, подошел к дверям. Она пошла следом за ним, ожидая прощального поцелуя и совершенно не чувствуя той отрешенной холодности, которая всегда овладевала Джонатаном после полового акта.

– Спасибо вам, – сказала она, – за этот совет упираться ступней. Действительно помогает.

– Я счастлив, когда люди становятся духовно богаче от общения со мной.

Она протянула руку, и он пожал ее.

– У вас действительно чудные глаза. Я очень рада, что вы пришли.

– Спасибо за прием.

На площадке, в ожидании лифта, он испытал глубокое удовлетворение от проведенного вечера. Все было просто, ничем не отягощено и принесло большое облегчение на некоторое время. Все равно, что вовремя сходить пописать. Вот такую “любовь” он и предпочитал всем прочим.

В целом его половая жизнь была ничуть не героичнее, чем, скажем, грезы среднестатистического холостяка. Эти романтические занятия активизировались, как правило, в то время, когда он выходил на свои задания-санкции. Во-первых, именно тогда появлялась масса дополнительных возможностей. Во-вторых, предвосхищение опасности только подхлестывало его сексуальный аппетит. Вероятно, здесь, на уровне микрокосма, действовал тот же прихотливый закон природы, вследствие которого уровень рождаемости так заметно повышается во время войны.

Оказавшись в постели, он действительно бывал очень хорош. Его незаурядная квалификация была не просто следствием анатомических достоинств – в этом отношении он мало чем выделялся из общей массы мужчин. Не являлась она и результатом планомерных ухаживаний и тщательной тактической подготовки. Нет, его достижения по этой части были, скорее, производной от его выдающихся стайерских способностей и богатого опыта.

О его опыте достаточно сказать, что зуд любопытства никогда не пересиливал в нем умения хранить полное самообладание. После Анкары, и Осаки, и Неаполя уже не оставалось таких поз или нюансов, которые были бы ему неведомы. И только с двумя породами женщин он не имел опыта половой связи: с австралийскими аборигенками и эскимосками. Он не рвался заполнить эти этнические пробелы – главным образом, по причине своего чувствительного обоняния.

Но в значительно большей мере его фантастической выносливости способствовали тактильные ощущения, точнее, некоторые дефекты этих ощущений. Занимаясь плотской любовью, Джонатан ничего не чувствовал. Точнее сказать, он никогда не испытывал того локального физиологического экстаза, который мы ассоциируем с оргазмом. Нет, разумеется, на его биологической фабрике регулярно воспроизводилось семя, переизбыток которого в организме нервировал Джонатана, мешал спать, отвлекал от работы. И в момент извержения он испытывал огромное облегчение. Но это облегчение означало лишь конец дискомфорта, а не достижение удовольствия. Так что его скорее следовало бы пожалеть за тот дефект, который лежал в основе его феноменального мастерства, нежели завидовать тем успехам, которых ему удалось достичь благодаря этому мастерству.

МОНРЕАЛЬ, 9 ИЮНЯ

Он докурил травку и спустил содержимое пепельницы в унитаз. Одевшись на выход, он сел на кровать и сделал комплекс упражнений на расслабление, глубоко и ровно дыша, поочередно расслабляя каждый мускул тела и сосредоточив внимание на перекрещенных больших пальцах. В лучах света парили пылинки.

Утром он повторил про себя распорядок дня Гарсиа Крюгера еще раз, уничтожил справку Спецрозыска. Затем он посетил две художественные галереи, не спеша прогулялся, для замедления обмена веществ и обретения нужного настроя перед выполнением поставленной задачи.

Когда он окончательно настроился умственно и физически, он медленно поднялся с кровати и открыл верхний ящик тумбочки, откуда извлек коричневый бумажный мешок – точное подобие тех мешков, в которых носят завтрак на службу. В мешке, однако, лежал не завтрак, а пистолет с глушителем, переданный ему мисс Жопп. Засунув в карман пальто точно такой же мешок, только пустой и аккуратно сложенный, он вышел из номера.

Офис Крюгера находился на узкой грязной улочке, неподалеку от Сен-Жак и погрузочной станции “Бонавентура”. “Гарсиа Крюгер – импорт и экспорт с Кубы”. Чересчур пышное название для компании, которая ничего не экспортировала и не импортировала, и нелепое имя для человека, появившегося на свет благодаря случайной струйке спермы какого-то немецкого моряка, оставленной на хранение в чреве латиноамериканской дамы. Перед самым домом дети играли в прятки между колоннами. Убегая от водящего, оборванный мальчишка с голодным лицом и аэродинамическими ушами налетел на Джонатана, который подхватил его, не давая упасть.

– Вот ты и попался, малыш, – сказал Джонатан по-французски. – Сбивать с ног гражданина протестантского вероисповедания – это явный террористический акт Фронта Освобождения Квебека. Имя?

В псевдосуровом голосе Джонатана мальчишка уловил игру и подхватил ее.

– Жа-ук, – сказал он, растягивая звуки на квебекский манер.

Джонатан сделал вид, что на ладони у него записная книжка.

– Жак. Так и запишем. Если это еще раз повторится, придется сдать тебя в комиссию по борьбе с терроризмом.

После минутного колебания мальчишка широко ухмыльнулся Джонатану и убежал продолжать игру.

Помимо Крюгера, на третьем этаже расположились также зубной врач и учитель танцев. Нижние половинки их окон были заклеены рекламными объявлениями. Как только Джонатан вошел в дом, он увидел картонный ящик, который, согласно его указаниям, оставила там мисс Жопп. Он понес ящик вверх по старой деревянной лестнице. Под ногами скрипели оборвавшиеся концы металлической обивки внахлест. После улицы, полной света и какофонии звуков, в коридоре было прохладно и тихо. И зубной врач, и учитель танцев уже ушли домой, но из справки Джонатан знал, что Крюгера он застанет.

Его стук не остался без ответа.

– Кто там? – спросил из-за двери сердитый голос.

– Мне нужен доктор Фуше, – сказал Джонатан, весьма убедительно подражая жизнерадостно-глупому голосу типичного коммивояжера.

Дверь на несколько дюймов приоткрылась, и над дверной цепочкой показалось лицо Крюгера. Был он высок, тощ, лысоват. На щеках чернела однодневная щетина, а в уголках глаз стояли комочки белой слизи. На нем была мятая рубашка в бело-синюю полоску, под мышками – пятна пота в виде неправильных полумесяцев. Лоб украшала подсохшая ссадина, несомненно, результат недавнего соприкосновения с фонарным столбом.

Джонатан держал ящик обеими руками, а подбородком придерживал бумажный мешок, положенный поверх ящика. Выглядел он на редкость неуклюже и нелепо.

– Привет! Я Эд Бенсон. Арлингтонская служба доставки, – произнес он неуверенно, словно вопрошая.

Крюгер сказал ему, что дантист уже ушел, и принялся закрывать дверь. Джонатан поспешно объяснил, что он обещал доставить доктору Фуше образцы нового цемента для пломб, но его задержали...

– ...и вовсе не дела, – добавил он и подмигнул.

Крюгер похотливо и понимающе ухмыльнулся. Судя по зубам, зубного врача он знал только мельком. Но тон его был невежлив.

– Я же сказал, он ушел.

Джонатан пожал плечами.

– Ушел так ушел. – Он начал поворачиваться, но вдруг застыл, словно его только что осенило.

– Эй! А я мог бы оставить образцы у вас, сэр. А вы утром могли бы передать их доктору Фуше. – Он улыбнулся самым обезоруживающим образом. – Тогда-то мне от начальства не влетит.