Читаем без скачивания Компромат на президента - Сергей Зверев

«Гулять будут всю ночь и за городом. На берег не сойдут, иначе зачем тогда столы, стулья. К чему избегать комфорта, когда на корабле все приготовлено по высшему разряду».

Прохожих было мало. Бондарев медленно проследовал по мосту до самой его середины, для вида размотал удочку, воткнул ее в трещину между бетонными плитами, облокотился на поручни, долго смотрел в черную далекую воду. Из спортивной сумки извлек маленький бинокль, облокотясь на перила, приложил его к глазам, навел на сияющий огнями теплоход, замерший у причала.

Он видел, как к набережной одна за другой подруливают машины. По номерам Бондарев определял, какая машина какому ведомству принадлежит. Добрая половина приглашенных – государственные чиновники. Было несколько «Мерседесов» из Государственной думы с мигалками и прочей атрибутикой, до которой так падки депутаты. Один автомобиль из Совета безопасности. Кто именно на нем приехал – Клим, как ни старался, рассмотреть не смог – человек в черном костюме с невыразительным лицом прошмыгнул по трапу, и опекали охранники его слишком плотно, словно закрывали телами от выстрела снайперской винтовки.

«Хорошо работает охрана. В Совбезе всегда были профессионалы, и даже сейчас, когда ведомство утратило прежнее значение, в нем работают на совесть».

Клим отметил и то, что с мужчинами, почти с каждым, приехала дама. Обычно, когда планируются деловые переговоры, женщин можно пересчитать по пальцам.

– Ну вот и все, – пробормотал Клим, когда стоянка перед причалом опустела, двое охранников покинули набережную и подняли мостик со свежепокрашенными перилами.

И тут произошло что-то странное. По набережной к причалу на большой скорости подлетела белая «Волга». Номера были частные.

– Кто же это? Большие люди на «Волгах» теперь не ездят. Если не считать любителей отечественного автомобилестроения. Машина без мигалки, без антенн, самая обычная.

Из машины несколько раз настойчиво посигналили. Охрана засуетилась. Мостик немедленно вернули на прежнее место. Сам Хайновский вышел встретить опоздавшего гостя. Он наклонился к дверце, распахнул ее и подал руку. Из машины не вышла, а именно выпорхнула женщина лет тридцати. Бондарев не видел со своего места ее лица, только пышные волосы, рассыпавшиеся по полуобнаженным плечам. Зато ему прекрасно было видно лицо Хайновского. Олигарх приобнял гостью, и глаза его зло сузились.

Женщина под руку с олигархом ступила на причал.

– Лада Сельникова! Вот это уже любопытно, – усмехнулся Бондарев, – как я понимаю, Хайновский думал, что она не приедет, даже машины за ней не послал. А ведь она могла погибнуть при взрыве.

«Если бы опоздал простой депутат или даже лидер фракции, мостик навряд ли бы опускали. Пароход бы медленно отплыл, поморгав огоньками опоздавшему, и растаял бы в ночной мгле. А гости, опершись на перила палубы, махали бы ему рукой».

Теплоход развернулся перед причалом, вода у бортов забурлила, огоньки, как показалось Бондареву, засверкали ярче, и корабль поплыл к мосту. Со стороны Клим напоминал обыкновенного зеваку-рыбака, у которого не заладилась рыбалка, а домой возвращаться не хочется. Вот он и застрял на мосту, раздумывая, куда бы податься. Может, пойти в гаражи и с мужиками выпить, а может, еще постоять, покурить, стряхивая пепел в реку.

Пароход медленно приближался. Бондарев уже слышал музыку, летящую над гладью реки.

– Пора, – пробормотал он, перелезая через перила, пристегивая к ремню карабин.

Веревку он держал в руках, свободный конец был привязан к тумбе ограждений.

– Ну же, ну же, – шептал Бондарев, медленно в уме ведя обратный отсчет. -…десять, девять…

Он присел на площадке за тумбой, чтобы его не увидели с парохода. Но никто на мост и не смотрел. Все были поглощены началом торжества. Вспыхивали на палубе бенгальские огни, оркестр играл на возвышении. Охранники были уверены, что никто посторонний на борт не проник и можно расслабиться до тех пор, пока гости не примут лишнего и не начнут выяснять, кто из них важнее, не начнут высказывать, как с трибуны, свои взгляды на сегодняшнюю жизнь, понося на чем свет оппонента. Тогда может начаться и небольшая потасовка. К счастью, буйных гостей не было, значит, все пройдет относительно тихо. Во всяком случае, за борт никого не сбросят.

Гости разбирали бокалы с шампанским. Фуршет уже начался. Небольшой оркестр старался вовсю. Клим быстро спрятал бинокль в карман комбинезона, положил удочку у края ограждения так, что с тротуара ее нельзя было заметить. Прижал сумку к себе. Теперь он уже не мог видеть, что происходит на палубе, теплоход заходил под мост.

– С богом, – сказал Клим, отталкиваясь от парапета.

Веревка натянулась, и Бондарев, как опытный альпинист, заскользил по ней вниз. Оттолкнулся он удачно, веревка почти не раскачивалась. Все произошло именно так, как он рассчитывал, с точностью до сантиметра. Клим завис над теплоходом, сгруппировался – поджал ноги, пропуская под собой антенну с тарелкой космической связи, и опустился за рубкой, в метре от нее. Тут же отстегнул карабин и, натянув веревку, дал свободному концу выскользнуть из металлического кольца, размахнувшись, отбросил ее. Веревка исчезла в бурлящем потоке за кормой.

Секунд десять Бондарев сидел на корточках, прислушиваясь к разговору двух охранников. Они стояли у борта прямо под ним и курили. Клим видел их затылки. У каждого имелись наушники и выносной микрофон.

Говорили охранники, как обычно, не о работе, а о бабах. О чем еще может мечтать здоровый мужик, которому сегодня нельзя выпить ни грамма спиртного, нельзя ни с кем даже потанцевать. Можно лишь пожирать красавиц глазами да сглатывать слюни, глядя на разнообразные закуски, вдыхать аромат дорогих сигарет.

– Ты видел ту бабу?

– Которую?

– Она с депутатом от либерал-демократов приехала. Ты видел, какая на ней блузка?

– Видел, – облизнувшись, со вздохом произнес другой охранник, – дырчатая вся, словно сеть рыболовная, а под сетью – ничего нет.

– Соски, как каменные, сквозь дырки в крупной вязке наружу торчат. Она бы еще кольца в них всунула, как в уши. И специально, сука, перла прямо на меня, чтобы грудью меня коснуться.

– Можно подумать, ты отскочил?

– Отскочил, работу терять не хочется. В другое время и в другом месте я бы на депутата хрен забил, я бы его бабенку оприходовал как нечего делать.

– Денег у тебя не хватит, – философски заметил второй охранник.

– Ей, ты знаешь, между прочим, на деньги уже, наверное, смотреть не хочется. Они у нее изо всех мест пачками торчат. Ей что надо? Ей мужика хорошего подавай, а не депутата старого.

– Думаю, что и мужиков у нее хватает. Тебя среди них нет.

Улучив момент, Бондарев бесшумно спустился на палубу за выступом пожарного гидранта, прокрался, прижимаясь спиной к надстройке, почти за самыми спинами охранников. Те даже не пошевелились, занятые своей беседой. Их крепкие затылки напомнили Бондареву два булыжника у обочины дороги.

«Расслабились парни», – подумал он, сбегая по металлической лесенке вниз, туда, где располагались каюты. Открыл первую попавшуюся, в узком коридоре возник охранник, заслышавший шаги, но он не успел рассмотреть Бондарева, быстро проскользнувшего в каюту.

И на этот раз Климу повезло. Каюта была пуста. Две кровати аккуратно застелены. На столике – ваза с цветами. Бондарев закрыл за собой дверь, повернул защелку. Быстро стянул комбинезон, остался в костюме, при галстуке. На лацкане поблескивал депутатский значок.

Охранник остановился у двери, негромко, но настойчиво постучал.

– Что надо? – буркнул из-за двери Бондарев.

– Это охрана.

– Ну и что из того, что ты охрана. В туалет сходить не дают.

– Извините, – произнес охранник.

Клим прислушался.

«Не уходит».

Он был готов к тому, что охранник попытается войти, если время ожидания затянется. Тогда с ним пришлось бы разобраться другим способом, более простым и надежным. Разобравшись, пришлось бы засунуть его под кровать, туда, куда обычно складывают чемоданы, где уже лежал комбинезон.

Немного постояв у зеркала, Бондарев причесался, поправил узел галстука, осмотрел себя.

– Мужчина хоть куда. В таком виде можно и в загс заявиться, сразу за жениха примут.

Он вытащил из вазы, стоявшей на столике, букет цветов, пышный, со вкусом подобранный. Небрежно стряхнул воду, сунул в рот сигарету, зажигать ее не стал, и вышел в коридор. На лацкане пиджака демонстративно поблескивал депутатский значок.

Охранник хмыкнул.

– Огонька не найдется? – опередил вопрос охранника Бондарев.

С торчащей сигаретой подался вперед, словно хотел ей прикоснуться к кончику носа охранника. Тот отшатнулся, растерялся и даже потянулся к кобуре.

– Не шали, – усмехнулся Клим Бондарев.

– Извините, привычка.

– Оно понятно. Из какого подразделения будешь, что прошел? – заметив шрам у левого уха охранника, осведомился Бондарев.