станице считался писарь. Пришли казаки к писарю: рассуди-де нас. Неужели корзинки деда Мухомора взаправду наполнены смехом?
– Болтовня это! Ежли бы я принес такую корзинку домой, никто бы даже не улыбнулся! – сказал писарь.
– Побьёмся об заклад! – протянул руку писарю дед Мухомор.
– Согласен! Ставлю десять червонцев золотом! – согласился писарь.
Начал писарь выбирать корзинку:
– Сколько за эту просишь?
– Семь червонцев золотом! – ответил дед Мухомор. Ахнула толпа, зашумела.
– Ты с ума спятил? – начал заикаться писарь.
– И копейки не уступлю! – заупрямился дед Мухомор.
– Нисколько не смешно, – подумал писарь.
Вытащил он из-за пояса кошель, отсчитал деду семь золотых червонцев, взял корзинку. А детишки и бабы бросились толпой к дому писаря с криками:
– Писарь корзинку купил за семь червонцев! Корзинку со смехом для писарихи! С улыбками для писарят!
Жена писаря с детишками на крыльцо выскочила. И начала она хохотать, руками по бёдрам хлопать:
– Ратуйте, люди добрые! Муженёк-то мой рехнулся! За семь червонцев можно табун иноходцев купить, ковры персидские! А мой благоверный корзинку приобрёл! Ха-ха-ха!
Тут и писарю стало смешно. Упал он на траву-мураву и начал хохотать. А люди пошли к деду Мухомору покупать корзинки. Брали корзинки для удачи, корзинки к дождю грибному, корзинки с ветром – зерно провеивать, корзинки с улыбками, корзинки для колядок рождественских.
А нам досталась корзинка со сказками. Дед Мухомор не обманет людей никогда. Лучше на гривну убытку, чем на алтын стыда.
Через речку по радуге
Была у деда Мухомора внучка Настя. Любила она в лесу грибы собирать. Но лес был за речкой, а с лодкой Настя плохо управлялась. На берег лодку вытащить силёнки не было. Однажды вышла из лесу Настя, а лодки нет. Унесло лодицу течением. Сидит Настя на берегу и плачет:
– Как я домой вернусь? Солнце уже к закату катится. А в небе тучи чёрные. А в лесу звери хищные.
Погоревала-погоревала Настя и пошла вдоль реки по берегу. Может, бревно найдется. Или лодку на отмель где-нибудь ветром прибило. Но ни бревна, ни лодки Настя не нашла. Увидела она дерево. А к дереву была приторочена верёвками женщина.
– Помоги мне, юница! Освободи меня! – простонала пленница. – Меня злой колдун на погибель обрёк.
Но вокруг дерева летали упыри страшные. Собирались они растерзать женщину, кровью упиться. Настя отогнала упырей хворостиной, развязала узлы тугие, освободила обречённую.
– Спасибо, юница! – поклонилась женщина Насте.
– Кто ты такая? – спросила Настя.
– Я – волшебница Берегиня. А на съедение упырям меня обрёк злой колдун Берендей. Чем отблагодарить тебя, юница?
– Мне бы лодку найти, – вздохнула Настя. – Я домой хочу, а лодицу унесло.
– Не горюй, – ответила Берегиня. – Подарю я тебе своё ожерелье. Как тронешь левым мизинцем алую бусину, так возникнет радуга. Иди по радуге, как по мосту. И лодка тебе не нужна. А ожерелье моё никогда не снимай, оно тебя от всех бед оградит. А когда потребуется помощь моя – тронь правым мизинцем голубую бусину.
Надела Настя волшебное ожерелье, тронула мизинцем алую бусину – и сразу радуга через речку легла. И пошла Настя по радуге, как по мостику чудному.
Бабы в станице увидели, что Настя по радуге через речку идёт. Прибежали они к деду Мухомору:
– Дед Мухомор, твоя внучка ходила в бор?
– Ходила, – говорит дед. – Где-то нет её, заблудилась, чать. Как возвернётся, отхлещу крапивой.
А бабы пальцами в небо тычут:
– Гляди, дед Мухомор! Твоя Настя по радуге идет!
– Ну и что! – ответил дед. – Ежли бы по воде шла, было бы диво. А по радуге и дурак пройдёт. Да и лодку, значит, потеряла. Придётся похлестать озорницу крапивой.
Но не побил дед Настю крапивой, пожалел. А Настя с тех пор ходила в лес через речку по радуге.
Охота за царской грамотой
Юродивый кличет: крамола! Откуда у казачества воля? У мужиков – работа, у казаков – свобода! Для пахарей токмо мякина, для казаков – осетрина. Не любят казаков и дворяне. Завсегда казаки с бунтарями.
И в лето Господне 1613 года прислал царь Михаил Фёдорович послов на казачий Яик. Послы атаману кланялись: мол, просит государь казаков присоединиться к Руси. Но есаулы послов выпроводили, сами в Москву отправились. И стали они торговаться с государем: мол, готовы мы, казаки, соединиться с государством Русским, ежели получим царскую грамоту. Да и в долгу ты, государь, перед нами. Наш казак яицкий, Ермак, для Руси Сибирь завоевал.
– Что же вы просите, казаки? – спросил царь.
Казаки и ответили:
– Дай нам грамоту охранную, государь! Что воля наша будет вечной. Что атаманов мы сами выбирать будем всегда. И подати не будем платить, но с оружием защищать Русь будем!
Посоветовался царь с дьяками и дал такую грамоту казакам. И та грамота с печатью царской сорок лет висела под стеклом в казённой избе Яицкого городка. Но бояре от государя втайне умышляли ту грамоту изничтожить или похитить. Ненавидели бояре и дворяне казаков.
Несколько раз тайные лазутчики бояр пытались выкрасть царскую грамоту. Но ловили их казаки и казнили. Тогда позвали бояре на подмогу чёрта: мол, помоги, сила нечистая! Не можно нам, боярам, перехитрить казаков. Мол, запродадим тебе мы свои души, токмо выполни нашу просьбу. И согласился чёрт на чёрное дело. Принял он облик шинкаря, прибыл на Яик с бочками вина.
Но атаман сразу предупредил чёрта-шинкаря:
– Ежли мои дозорные уснут от вина твоего на страже у казенной избы, то казню тебя! На костре сожгу!
Пройдоха-черт начал торговаться с атаманом:
– Да! – говорит. – Прибыл я, дабы царскую грамоту похитить. Хотел подпоить стражу вином. Но давай сговоримся с тобой, атаман. Мне, чёрту, потребно выполнить поручение. Ежли не я, кто-то другой исполнит. А можно всех перехитрить. И грамота у вас останется!
– Как же мы всех перехитрим? – крутнул ус атаман. Чёрт и говорит:
– А ты, атаман, спрячь грамоту царскую в медный сундучок. И закопай, схорони сундучок на сто лет у себя в подполе. А я подпою вином дозорных у казенной избы. И устрою пожар. Все подумают, что сгорела царская грамота вместе с казённой избой. Ничего ведь от этого не изменится.
– Ни к чему мне игры энти и хитрости! – отмахнулся было атаман.
Но чёрт начал угрожать:
– Тогда я, атаман, открою всему миру твою тайну. Ты ведь спрятал с есаулами казачью казну.
– Ка-какую ка-казну? – начал заикаться атаман.
Чёрт улыбнулся:
– Двенадцать бочек золота, двадцать серебра да кувшин с драгоценными самоцветами! Я знаю, атаман, где казна укрыта, но мне не требуется золото. Я за душами
