как лица воинов передо мной смягчились. У всех кроме той женщины, что скрывало свое лицо, её чёрные глаза наоборот блестели злобой. Она шагнула вперед. Эта женщина контролировало все, что происходило на улице, и мне казалось, пожелай бы она, и воины начали бы сражаться друг с другом.
— Ей действительно стало лучше, — устало выдохнул Хабит. — Пойдем, странник, у меня есть прекрасный кальян и хороший чай. Прошу, не отказывай мне. Будь моим званным гостем, а не врагом, что оскорбил меня отказом.
Я лишь кивнул, есть предложения, от которых нельзя отказываться. Оскорбление, которое не смыть даже кровью, порой можно нанести и простым отказом. Я спас члена семьи, не получив оплату, и не имя причин не мог удалиться. Гостеприимство в любом мире штука обоюдоострая. А схватки не будет, пока не будет, и потому я последовал за Хабитом, что спешно раздавал указания слугам. В большой, просторной комнате уже накрыли небольшой стол из красного дерева с синими, светящимися прожилками. Сам же стол высотой был едва выше моего колена, но явно простым он не был. Возможно, садились за него лишь по особым случаям и очень нечасто — на ковре золотистого цвета были видны отпечатки от иного стола. Сев на подушку сам хозяин налил мне чая в белую, фарфоровую чашку, на которой словно были выплавлены человеческие отпечатки пальцев. А тем временем, как мне казалось, на втором этаже шло сражение.
— Ты бросила нас! — кричала девушка, которую Соуроко назвала сестрой. — Оставила без защиты, предала!
— Нет, я вышла замуж, и тем самым выполнила волю твоего отца. Я была опасна для вас! — это уже Соуроко, не повышая голос. Угораздило же меня ввязаться в семейные разборки. — И опасна сейчас, а жива лишь потому, что когда настанет черный день я могу спасти вашу семью и весь город.
— Ты спасла меня! Ты всегда спасала! Я знаю, без тебя остался бы лишь отец, а саму семью вырезали бы. Да, ты наша спасительница, однако также ты и моя сестра!
— А могу уничтожить. Свести с ума, заставить сделать все, что захочу, стать Султаном или тем, кто будет управлять Султаном как куклой. Воины и весь город умрет за то, чтобы я стала владычицей всех земель. Ты не понимаешь, кто я, — все также спокойно проговорила Соуроко.
Пока в спальне разгорались нешуточные страсти на грани безумия я уже начал жалеть, что вмешался. Мы с Хабитом хранили молчание, наслаждаясь чаем, словно все происходящее нас не касалось.
— Ну и куда ты, Калибан, теперь путь держишь? — обратился ко мне Хабит когда шум сверху резко сменился тишиной утих, словно женщины перешли на мысле-связь.
— За море.
— Нашел корабль? — с усмешкой спросил Хабит. Видя мое отрицательное качание головой, он спросил иначе. — Тебе нужны документы, ведь так?
— Так.
— С этим теперь проблем у тебя не будет, к утру я сделаю любой документ, даже тот, где будет указано, что ты женщина, — усмехнулся Хабит. — Просто очень страшная.
Волна возмущения прошла, казалось, по каждой поверхности дома, и я как маг крови понял, что это за возмущение. Ментальный удар или нечто схожее, словно в одной точке погибло несколько сотен человек единовременно.
— Нет, они не убьют друг друга, — усмехнулся Хабит, немного нахмурившись. — Но да, только что они попытались уже это сделать. Манипуляторы очень неприятные создания.
— Как ты женился на Соуроко, как ты её заставил? Неужели любовь… Или она тебя пленила?
— Сломал ей нос, ноги, руку и пару ребер, — усмехнулся Хабит. — Тогда чуть менее половины города было уничтожено. Всё списали на ураган, что пришел с моря.
— Жестко, — улыбнулся и прильнул к чаше с чаем, Хабит тоже сохранил молчание, а через минуту к нам спустилась Асока.
— Простите, — с поклоном обратилась ко мне девочка. — Я не должна была к вам обращаться. Спасибо, что не убили за дерзость и взывание к имени рода и вашего покровителя.
— Дорогая ты забыла об оплате. Ты же знаешь, что требуют в оплату проклятые? — так улыбаться могло лишь истинное зло, Хабит смотрел на свою дочь таким взглядом, что даже мне стало не по себе. — Они просят детей. Он может запросить тебя в жены, жизнь за жизнь. Ты же знаешь с пеленок эти сказки.
— У-у-у-у! — испуганно на меня посмотрев, выдавила Асока. — Не надо!
— Нет, маленькие девочки мне не нужны, — я лишь усмехнулся. — Но ты обещала мне выздоровление и ценную историю.
— Потому и спустилась, — сразу вспомнив об обещании, пробормотала Асока. — Мама зовет тебя.
В спальне, как казалось на первый взгляд, не было изменений, но они были. Запахи цветов присутствовали, а вот от вони гниения не осталось и следа, вокруг чистота и девушка, не похожая на местных, что сидела в кресле у окна. Золотистые волосы ниспадали до самых плеч, и она задумчиво смотрела вдаль с полной вина золотистой чашей в руках. Соуроко же лежала на постели под белоснежными простынями, и если я бы собственноручно не сделал операцию, то и не подумал бы, что она больна.
— Присядь, проклятый, — раскрытой ладонью указала на место около себя Соуроко. — Пришло время платить.
И мне показалось, что само пространство замерло, а время ускорилось, когда я сел у кровати и Соуроко заговорила со мной. Время шло с такой скоростью, что я и не заметил как наступил вечер и тьма начала окутывать город. Соуроко и её сестра Алиана странные собеседницы, нет, они не использовали свои силы на мне, но я расслабился и поведал им многое в обмен на то, что рассказали они о себе и обо мне. И теперь наша встреча уже не казалась мне такой уж случайной, но время было неумолимо и, наконец, пришло мое время уходить. Я, не прощаясь, выпрыгнул в окно и слился с толпой на одной из главных улиц. Эти девушки непременно бы организовали за мной слежку, не со злым умыслом, но все же мне не хотелось бы, чтобы они вмешивались в мои дела.
Город окутывала тьма, с моря уже начали заходить темные грозовые тучи, и в воздухе чувствовалась нарастающая влажность. Внешность города постепенно менялась, серые камни в темноте выглядели зловеще, словно в них отражалось то, что происходило под покрывалом ночи, с крыш спускались грабители и убийцы, в небольших улочках находиться уже было опасно. Не люди, а звери ждали свою добычу, женщины в ярких нарядах с откровенными разрезами начали попадаться все чаще и чаще. А в голове все бились слова Соуроко: только истинный Калибан, только я мог прийти к
