было первое в длинном ряду подобных видений, которые с течением времени становились все более частыми и ясными.
Впервые он пережил посещение духа 21 сентября. Сведенборг сидел, глубоко погруженный в свои мысли, когда он вдруг услышал слова: «Придержи язык или я ударю тебя!». Это происшествие напугало его, и он воспринял его как предостережение не уделять так много времени научным занятиям, особенно по воскресеньям и в вечернее время. Он и вправду был неутомимый работник. Он закончил переписку двухсот страниц in folio менее чем за полтора месяца!
Такая поразительная скорость была возможна только потому, что его ум был необычайно ясен и не ведал стеснений. По его собственным словам, он «пребывал в продолжительных и глубоких размышлениях, свободных от забот и тревог». Искушения преследовали его в духовной жизни. В делах он был осмотрителен, в общественной жизни скромен, и временами он принимал участие в каких-нибудь приятных развлечениях.
Работая над продолжением своей большой книги, он увидел однажды во сне, что пьет небесный нектар, — знак того, что помощь в его работе ему будет оказана свыше и что Высшее Существо использует его как Свое орудие. «Я подобен Его орудию, с которым Он делает все, что Ему хочется… Я хочу стать орудием, которое поразит дракона!»
Искушения все еще преследовали его. Соблазненный лестью, он похвалялся своими трудами. «Никто из смертных, но только Бог может помочь мне!» — восклицает он в отчаянии, и ему снится Он, в котором его хочет поднять на рога огромный черный бык. «Ты будешь в целости и сохранности», — говорят ему. Его не оставляло предчувствие, что с ним что-то случится, когда он закончит первую главу, посвященную органам осязания. Это предчувствие сбылось, ибо вскоре Сведенборгу снова приснился тот же самый дворец, который он однажды видел во сне, и этот дворец был весь залит солнечным светом. «Мне было сказано, что я смогу стать членом того общества, — как бы бессмертным — которого никто из людей не видел, если только он не умер и не возродился вновь к жизни».
В голове его родился план новой книги. Ее название пришло к нему во сне. Она должна была называться «Божественная книга о поклонении и любви к Богу». И в своем видении он прозрел, что этой книге надлежало быть совсем непохожей на его предшествующие труды, ибо она должна была родиться из любви совсем другого рода. Но он пребывал в сомнении относительно того, не воспримут ли ее другие как заурядное пустословие, как пустую забаву. Он даже порывался забросить ее, но ему были даны силы продолжать ее (6–7 октября).
Два дня спустя он записал: «Прошлая ночь была прекраснейшей в моей жизни, потому что я видел Царство Невинности. Я видел перед собой самый красивый сад, какой только можно представить. Потом я вошел в длинную залу, где стояли прекрасные белые сосуды с молоком и хлебом. И ко мне подошел красивый невинный ребенок… Все это означало, что я был в Царстве Невинности. Я проснулся, сокрушаясь о том, что мне пришлось покинуть его…».
Ему казалось теперь, что он вообще перестал понимать религию, но что Бог научит его заново, ибо он достиг состояния, когда он не знал ничего, а все его готовые мнения были от него отняты. Вот так, говорит он, начинается познание духовных предметов. Сначала ты должен уподобиться ребенку, а потом в тебе вскормят знание. Те, кто стараются помочь себе найти дорогу на Небо, трудятся напрасно и постоянно рискуют погубить себя, но найти этот путь легко, когда человек поворачивается к Богу.
Суетные мысли не отпускали его. Собака, которая, как полагали, была на привязи, набросилась на него и покусала ему ногу. Это происшествие Сведенборг объяснил как последствие того, что случилось за день до того, когда он находился на лекции в Лондонском врачебном совете и был «настолько легкомыслен, что вообразил, что обо мне могли бы упомянуть как о хорошем знатоке анатомии».
Многое в своей жизни Сведенборг воспринимал теперь как знак Божественного водительства в его трудах. Ему было наказано «не брать ничего чужого и ничего не предпринимать без Христа». С необычайной проникновенностью он описывает, как ему было показано, что теперь он должен совсем оставить научные изыскания и обратить свой взор на более возвышенные предметы.
Так, «когда я шел с другом по длинному проходу, к нам приблизилась прекрасная девушка, которая со стоном упала к нему в объятья. Я спросил ее, знакома ли она с ним. Она не ответила. Я взял ее за плечи и повел прочь от него. Это означало, что я должен был начать новую работу» (26–27 октября).
Позднее однажды утром, когда он только что пробудился, ему вновь явилось свечение, подобное тому, которое он созерцал шесть или семь лет назад, начиная работу над «Экономией животного царства». На сей раз свечение было тоньше. Он бросился ничком на пол. Свечение прошло. На какое-то время он погрузился в беспамятство. Как и в прошлый раз, это означало для него, что его сознание было очищено от всего, что могло стать преградой для его мыслей.
Так заканчивался его дневник снов за исключением последней записи, датируемой маем 1745 г.: «Я увидел, что вся моя жизнь была приуготовлением», — писал он, комментируя один из своих снов. Теперь подготовка была почти закончена, и об этом Сведенборг написал в своей книге со всей почтительностью разума и любовью сердца, где отныне все чувства были подчинены любви к Богу.
И в 1745 г. в Лондоне произошло событие, определившее всю его дальнейшую жизнь. Как об этом пишет Сведенборг, Сам Господь явился ему в видении и сообщил, что он избран для передачи миру нового Божественного откровения: «Будучи в Лондоне, обедал я, припозднившись, в одном подвальчике… Был я голоден и вкушал с хорошим аппетитом. Под конец обеда заметил я что-то смутное перед глазами моими; когда же потемнело, увидел я, что весь пол покрыт отвратнейшими гадами ползучими, змеями, кротами и прочими подобными созданиями. Удивительно мне стало, ибо пребывал я в полном рассудке и ясном сознании. Наконец, заполонила все темнота, да вдруг и раздвинулась, и увидел я в углу комнаты человека сидящего. Но, будучи совсем один, испугался я при слове его: Не ешь так много. Снова сделалось у меня темно в глазах, но так же скоро и просветлело… От столь неожиданного испуга поспешил я домой… И шел я к дому, но в ночи явился мне все тот же человек, и не было у меня испуга
