предела уступок и что теперь «свое слово скажут военные». Одновременно советская пресса начала кампанию против Финляндии.
Тем временем Маннергейм потребовал немедленного принятия мер по усилению обороноспособности страны; видя тщетность своих усилий, он 27 ноября подал в отставку.
На следующий день произошел Майнильский инцидент, которым Молотов воспользовался как поводом для разрыва переговоров. Классический случай. На Майнилу, пограничный поселок на советской территории, упали снаряды, пострадали военнослужащие. Москва обвинила в открытии огня финнов. Ничего подобного, ответили те, это провокация. Этот ничтожный сам по себе инцидент был использован в целях пропаганды для советских армии и населения.
Политический комиссар, сотрудник пограничной охраны, изложил официальную версию в обзоре истории отношений СССР с его соседкой. Резюмируем его.
31 октября, сказал он, Совет народных комиссаров СССР одобрил доклад о внешнеполитической ситуации, сделанный товарищем Молотовым, в первую очередь в той его части, которая касалась Финляндии. С этой страной сейчас ведутся переговоры, Советский Союз вынужден принимать серьезные меры по обеспечению своей безопасности, поскольку финляндская граница проходит всего в тридцати километрах от Ленинграда и оттуда исходит постоянная угроза. Советский Союз предложил Финляндии заключить договор о взаимопомощи, что весьма умеренно; отрицательный ответ стал призывом к оружию, сделанным под предлогом сохранения нейтралитета.
С 21 ноября советская сторона отмечает финские приготовления на шоссе из Выборга (Виипури по-фински); 26-го была слышна артиллерийская стрельба, снаряды упали на Майнилу, несколько советских военнослужащих получили ранения.
Больше этот комиссар ничего не сказал; другой автор поведал о «негодовании» в войсках.
По установившейся традиции коммунисты и комсомольцы воинской части собрались на митинг, чтобы осудить провокацию белофиннов.
29-го были перечислены причины начала военных действий: необходимо покончить с угрозой, нависшей над колыбелью пролетарской революции Ленинградом; обеспечить безопасность северо-западной границы. Оратор подчеркнул энтузиазм собравшихся, славивших Сталина и Молотова и певших «Интернационал»; восемьдесят из них подали заявления о приеме в партию.
Аналогичные речи произносились во всех частях и подразделениях; моральная подготовка шла полным ходом.
В Москве один писатель, высокопоставленный деятель и специалист по политическим вопросам, объяснил общественности причину конфликта, отталкиваясь от пакта о взаимопомощи, заключенного в начале осени с Прибалтийскими государствами: американские, английские и французские империалисты хотели использовать их в качестве плацдарма против СССР.
В том, что касалось Финляндии, он утверждал, что немыслимо терпеть сохранение границы в тридцати двух километрах от Ленинграда, тем более что империалисты рассматривают эту страну как исходную базу для нападения на СССР. Значит, надо закрыть финскую дверь, отсюда предложение пакта о взаимопомощи, к сожалению отвергнутое из-за злой воли министра иностранных дел Таннера.
Майнильская провокация неизбежно повлекла за собой разрыв дипломатических отношений.
Ссылаясь на этот инцидент, СССР потребовал от Финляндии отвести свои войска на двадцать пять километров от границы (здесь можно вспомнить про отвод французских войск от границы в 1914 году, но тот отвод был добровольным). Хельсинки согласился при условии, что советская сторона сделает то же самое, и продолжал отрицать какую бы то ни было причастность к стрельбе в Майниле.
27 ноября Москва денонсировала пакт о ненападении от 1932 года под предлогом, что Финляндия хочет держать Ленинград под прицелом своих пушек, а ее солдаты стреляли в бойцов Красной армии. Генерал Мерецков, командующий Ленинградским военным округом, отменил выдачу увольнительных и приказал отпускникам вернуться к месту службы.
29-го произошел разрыв дипломатических отношений; США предложили свое посредничество, но этот жест не имел последствий, несмотря на согласие финской стороны.
30-го, в 8 часов утра, советские войска начали наступление: их самолеты бомбили Хельсинки, Виипури (Выборг), Лахти и Ханко; сухопутные части перешли границу. Военные действия сопровождались пропагандистскими: Молотов объявил, что война объявлена финскому правительству, а не народу, а единственная цель СССР – обеспечить безопасность Ленинграда.
Советские войска заняли небольшой город Териоки на берегу Финского залива, в нескольких километрах от границы. На этой финской территории было образовано просоветское правительство, которое возглавил Куусинен, финский коммунист, политэмигрант, живший в СССР. Получившее название Териокского, это правительство стало претендовать на то, чтобы говорить от лица Финляндской Демократической Республики. 2 декабря оно выпустило воззвание, в котором объявляло о полном принятии «предложений», сделанных СССР в предшествующие месяцы. На самом деле, оно никого не представляло, хотя Молотов заявил, что будет вести переговоры только с Териокским правительством.
Что же происходило на финской стороне? При таком развитии событий маршал Маннергейм отозвал свое прошение об отставке и занял, как планировалось, пост главнокомандующего. Свою Ставку он расположил в Миккели.
Его тревога, несмотря на предпринятые усилия по укреплению обороноспособности страны, понятна. Миф о нейтралитете, всеобщий оптимизм как результат блестящей экономической ситуации, превосходная социальная организация – все способствовало отвлечению внимания от вопросов обороны, и ассигнования на военные нужды сокращались ежегодно. В результате, 27 ноября 1939 года, в день, когда он хотел выйти в отставку, финская армия располагала всего лишь тридцатью устаревшими танками и тридцатью новыми, но легкими. Она состояла из пятнадцати дивизий, три из которых не имели ни стрелкового оружия, ни артиллерии.
Чтобы хоть как-то компенсировать эти недостатки, Маннергейм придумал распределить свои силы так, чтобы использовать с максимальной отдачей. Главной идеей было осуществление прикрытия границы без привлечения резервистов. Мобилизация занимала по плану две недели – неприемлемый срок для войск прикрытия. Поэтому армия была организована таким образом, чтобы полностью боеготовые кадровые части могли немедленно занять свои позиции, в то время как мобилизация будет проводиться во внутренних районах. Кроме того, помочь удерживать границу должна была Гражданская гвардия, бывшая постоянно наготове.
Также Маннергейм позаботился об укреплении Карельского перешейка, который он называл замком или Фермопилами Финляндии. Конечно, озера, болота и леса сами по себе составляли природную защиту, хотя и не являвшуюся непреодолимой преградой для танков. Песчаная почва, мало пригодная для строительства крупных долговременных укреплений, годилась для возведения полевых фортификационных сооружений. Как бы то ни было, была построена оборонительная линия: несколько ДОТов, вооруженных пулеметами и легкими орудиями, усиленные, начиная с 1931 года, казематами и мощными фланговыми батареями. Но этого было мало.
Весной 1939 года он предложил план укрепления этой обороны. Под этот план маршал запросил кредиты, дабы «усилить позицию, созданную между Финским заливом и Вуокси» и создать линию ДОТов между Выборгским заливом и озером Саймаа, – безуспешно.
Тем не менее в течение лета энергично проявило себя «добровольное народное движение за возведение укреплений»; в результате на перешейке были поставлены противотанковые заграждения, уложены камни, вырыты рвы и траншеи, которые впоследствии докажут свою эффективность.
В августе того же года на перешейке были проведены крупные маневры по классическому в Финляндии сценарию: отражение нападения с юго-востока в
