люди, которые знают, как это сделать.
Мы дошли до главной площади города, где возвышался собор с золотыми куполами. Из открытых дверей доносилось церковное пение.
— Красивый город, — заметил я, оглядывая окружающие здания.
— Да, красивый. И богатый. Но потенциал его используется далеко не полностью, — ответил Иван Дмитриевич. — Вот взять хотя бы того же Матвея Ивановича. Отличный мастер, но работает по старинке. А ведь при правильной организации его мастерская могла бы выпускать в десять раз больше изделий и в десять раз лучшего качества.
— Не всё измеряется количеством, — возразил я.
— Это правда. Но когда речь идёт о конкуренции с другими державами, количество тоже важно.
Он повернулся ко мне и достал из кармана небольшую деревянную шкатулку:
— А вот это — маленький подарок от меня лично. Знак доброй воли.
Открыв шкатулку, я увидел там изящную золотую цепочку с медальоном, на котором был выгравирован двуглавый орёл.
— Это что-то вроде рекомендательного письма, — пояснил Иван Дмитриевич. — Любой государственный служащий, увидев этот медальон, поймёт, что вы находитесь под особым покровительством.
— Серьёзный подарок, — заметил я, рассматривая тонкую работу гравёра.
— Серьёзные времена требуют серьёзных решений, — ответил он. — Носите, не стесняйтесь. И подумайте над моим предложением.
Я закрыл шкатулку и убрал её во внутренний карман кафтана:
— Хорошо. Подумаю.
— Вот и отлично! — ответил Иван Дмитриевич.
Мы обошли собор и направились к постоялому двору.
— Егор Андреевич, — сказал он, когда мы подходили к знакомому зданию, — я надеюсь, наша прогулка была полезной.
— Безусловно. Многое узнал о городе и его возможностях.
— И о том, как эти возможности можно использовать?
— И об этом тоже, — согласился я.
Иван Дмитриевич остановился у входа:
— Тогда жду вас завтра, обсудим дальнейшее сотрудничество. Ну и конечно, увидимся на приеме у градоначальника. Приём начинается в шесть вечера. Не опаздывайте — Глеб Иванович не любит, когда гости приходят позже назначенного времени.
— Будем вовремя, — пообещал я.
— И не забудьте надеть медальон, который я вам дал. Он поможет завязать нужные знакомства.
С этими словами он поклонился и направился в сторону центра города. Я проводил его взглядом, размышляя о том, насколько глубоко я готов увязнуть в государственных делах.
Войдя в помещение, я увидел Захара.
— Егор Андреевич, — обрадовался он. — Как раз хотел с вами поговорить. Фома спрашивает, когда выезжаем обратно в деревню.
— После приёма, — ответил я. — На следующий день, сразу утром. Наверное.
— Понял. А лошадей как готовить? В той же упряжке?
— В той же. Только проверь все подковы, все ремни. Дорога дальняя.
Захар кивнул. А я поднялся к Машеньке:
— Ну что, солнышко, как дела с платьем?
— Ой, Егорушка! — всплеснула она руками. — Ты не представляешь, какое оно будет красивое! Марья Петровна такой фасон придумала — просто загляденье!
— Расскажи подробнее.
Машенька принялась восторженно описывать будущее платье — покрой, цвета, вышивку, аксессуары. Слушая её, я радовался тому, что смог устроить ей этот праздник.
— А ты знаешь, — сказала она, заканчивая рассказ, — портной всё спрашивал о тебе. Какой ты мастер, какие чудеса творишь…
— И что ты отвечала?
— А что я могу ответить? — пожала плечами Машка. — Сказала, что ты самый умный и самый добрый муж на свете.
— Спасибо, солнышко, — сказал я, обняв её за плечи.
Остаток вечера прошёл довольно спокойно. Мы долго беседовали с Машкой о предстоящем приёме.
— Егорушка, — спросила она, когда мы готовились ко сну, — а что это за человек, который тебе помог с портным?
— Государственный служащий, — ответил я осторожно. — Человек влиятельный, но и требовательный.
— А что он от тебя хочет взамен?
Я обнял её за плечи:
— Пока точно не знаю, солнышко. Завтра выясню. Но ничего плохого не будет, обещаю.
Машенька кивнула с пониманием.
Утром, после завтрака, я отправился к Ивану Дмитриевичу для обещанной беседы. На улице стоял ясный морозный день, снег поскрипывал под ногами, а дым из печных труб поднимался в небо ровными столбами.
У знакомого уже двухэтажного здания меня встретил тот же дежурный в сером кафтане.
— Иван Дмитриевич вас ждёт, — сказал он, даже не спрашивая, по какому делу я пришёл. — Проходите, он в своём кабинете.
Поднявшись на второй этаж, я постучал в дверь.
— Входите, Егор Андреевич! — послышался голос изнутри.
Открыв дверь, я вошел в кабинет, где Иван Дмитриевич, изучал какие-то документы. На столе помимо бумаг лежали несколько карт, перьевые ручки, печати, а также чернильница и песочница.
— Доброе утро, — поздоровался я, подходя ближе.
— Доброе утро, Егор Андреевич, — ответил он, отложив документы и поднимаясь мне навстречу. — Проходите, садитесь. Как дела с платьем? Портной оказался сговорчивым?
— Очень сговорчивым, — ответил я с улыбкой, усаживаясь в кресло напротив стола. — Жена в восторге. Работают уже в три смены.
— Вот и отлично, — удовлетворённо кивнул Иван Дмитриевич. — Матвей Иванович — мастер своего дела, но иногда нужно напомнить ему о приоритетах.
Он прошёл к камину, где потрескивали дрова, создавая уютную атмосферу, и подложил ещё одно полено.
— Знаете, Егор Андреевич, — сказал он, поворачиваясь ко мне, — я вчера много думал о нашем разговоре. И пришёл к выводу, что мы с вами можем быть очень полезны друг другу.
— В каком смысле? — поинтересовался я, хотя примерно догадывался, к чему он клонит.
Иван Дмитриевич вернулся к столу и сел напротив меня:
— В смысле того, что времена меняются быстрее, чем многие думают. Вы слышали, как англичане наращивают своё промышленное производство? Как французы совершенствуют военные технологии?
— Что-то слышал, — осторожно ответил я.
— России нельзя отставать, — продолжал он, наклоняясь вперёд. — Нам нужны новые технологии, новые методы производства, новые подходы к решению старых проблем. И именно вы, обладаете такими знаниями.
Он встал и подошёл к одной из карт на стене — подробной карте Тульской губернии.
— Взять, к примеру, ваше производство в Уваровке. За несколько месяцев вы создали то, что другие строят годами. Качественное стекло, фарфор, новые методы обработки металла. А ваши медицинские знания… — он покачал головой. — Градоначальник до сих пор не может поверить в то, как быстро вы его вылечили.
—
