Многие погибли. Но большинство попало в плен. И я в том числе. Это было десять лет назад. Мне тогда было тринадцать.
После этих слов моя челюсть едва не упала на пол. Я, конечно, предполагал всякое о возрасте Кираи, но даже предположить не мог, что она действительно настолько молода. Сразу возникал резонный вопрос: откуда в таком юном возрасте у неё были такие глубокие познания в магии?
Судя по всему, девушка заметила моё замешательство. Она слабо улыбнулась.
— Верится с трудом? Думал, я столетняя старуха?
Интересно, как отреагирует Шая, когда узнает, что эта молодка считает сотню лет возрастом глубокой старости. Но сказал я другое.
— Я действительно не ожидал. Но, полагаю, дальше в твоей истории всё прояснится.
Я больше на неё не давил, ожидая, когда девушка расскажет всё сама.
— Первым пунктом нашего путешествия стала Оскана, — она продолжила, — меня и наших старейшин отправили дальше. Но вот что случилось с остальной частью общины, я не знала.
Значит, она искала информацию о бывших соплеменниках. Именно поэтому и торчала в архивах, выискивая, что произошло десять лет назад. Я чуть прищурился.
— Мы думали, что нас отправят в Карн, но, к добру или к худу, после нескольких телепортаций на дальние расстояния, в итоге наш путь закончился в уединённой крепости на самом севере Сцилии. Я тогда ещё почти ничего не понимала и не имела ни малейшего представления, зачем вообще наша община понадобилась высшему кругу Триумвирата. Но вскоре я это выяснила. Когда меня начали пытать.
Я кивнул сам себе. Даже того, что девушка уже рассказала было достаточно, чтобы понимать, откуда у неё возникла настолько глубокая ненависть к Карну.
— Я провела в этой крепости целый год, и за это время на мне испытали, наверное, большую часть существующих видов пыток, — Кирая замолчала.
Мне хотелось оставаться нейтральным, чтобы не упустить никаких деталей или недосказанности, но после таких слов это было трудно. Она не уточняла, насколько далеко зашли палачи, а я не спрашивал, но за целый год… Было нетрудно догадаться, что с ней делали в закрытых комнатах.
— Если ты ничего не знала, зачем тебя было пытать?
И всё же я пытался остаться беспристрастным.
— Они хотели разговорить старейшин. Пытали меня у них на глазах. Но никто не проговорился, — пленница, казалось, успокоилась. — Они не могли нас убить. Слишком уж важна была информация, которую они хотели получить. Поэтому пытки продолжались. Снова и снова. Их лекари работали быстро и эффективно, выращивая новые части тела и восстанавливая внутренние органы. Так что процесс не останавливался даже на день. Но постепенно маги стали терять терпение. В последние дни того года меня возвращали в камеру едва живой. Даже не представляю, скольких трудов стоило вытаскивать меня с того света каждый раз.
Кирая снова посмотрела мне в глаза в очередной попытке выискать у меня на лице признаки лжи. Спустя целую минуту поисков она окончательно сдалась.
— Мистики Карна знали про нашу общину многое. Но самые главные секреты были им неизвестны. Они не знали, что, хотя наши старейшины были покалечены и лишены сил, весь этот год они готовились. Каждый раз, когда наша и особенно моя кровь проливалась на землю, они взывали к самому миру. Это была особая магия, которую нельзя было обнаружить. И с каждым днём она набирала силу. И когда всё было готово… — девушка печально улыбнулась, погрузившись в воспоминания, — они пожертвовали всю свою кровь, чтобы передать мне свою силу и знания. Тогда и пробудился мой дар. И я смогла сбежать, попутно уничтожив крепость.
Я не мог притворяться, что история меня не заинтересовала. Был большой вопрос, зачем небольшая изолированная группа людей понадобилась могущественной организации магов.
— Наша община особенная. Мы жили закрыто и никогда не интересовались делами за пределами нашей долины. Но беда была в том, что мы вели свое происхождение от самой Хранительницы.
— Хранительницы? — нахмурившись, я переспросил.
— Хранительницы Средоточия великого мира, — девушка продолжала изучать мою реакцию. И, удостоверившись в чем-то, продолжила: — Мы ее потомки. Единственные, кто мог бы открыть путь к Древу.
— А сама Хранительница? — я осторожно проговорил.
— Мертва, — в глубине голубых глаз на долю мгновения промелькнула искренняя печаль. — В отличие от Истинных, хранителей великих миров можно убить.
— Ты знаешь про Истинных? — особого удивления у меня не было.
— Полагаю, я знаю даже побольше, чем ты, — Кирая, на несколько секунд прикрыла глаза. — Теперь ты понимаешь?
— Маги Священного Триумвирата Карна захватили вас, — помассировав переносицу, я собрался с мыслями, — чтобы… Каким-то образом добраться до Средоточия? И зачем им это?
— Разве не очевидно? — девушка скривилась в презрительной гримасе. — У божества, которое сможет подчинить лишившееся хозяина Средоточие себе, есть все шансы стать новым Истинным.
Глава 4
Признаюсь, в какой-то момент мне хотелось уличить её во лжи, но надежда на то, что девушка просто выдумывает небылицы, чтобы запутать меня, таяла с каждым её словом.
— Как обычный бог может соревноваться с истинным? — нахмурившись, спросил я.
— Кто говорит о соревновании? Этот мир особенный. Его хозяин оставил его добровольно, — произнесла Кирая, прикрыв глаза. — В этой истории замешано слишком много разных сил, и Триумвират — лишь один из игроков.
— Значит, вас поймали, чтобы выведать информацию, — заметил я, глядя на девушку. — Почему ты решила, что члены твоей общины всё ещё живы?
— Потому что я ещё жива, — пленница пожала плечами. — Может быть, прошло целых десять лет, но для тех, кто ждал столетиями, это сущие мелочи. Если они и не знали, как наследуется информация в нашей общине, то после моего побега точно узнали.
— Я немного не понимаю. Когда вы попали в плен… У магов Триумвирата был целый год, так почему бы им не получить нужную информацию силой? Уверен, в Карне достаточно сильных менталистов. Почему никто не залез к старейшинам в голову? — спросил я, чуть наклонив голову.
— А почему ты не залез ко мне в голову? — с лёгкой улыбкой ответила Кирая.
— Мне слегка не хватает навыков, — я пожал плечами.
— Слегка? — прищурившись, прямо спросила моя собеседница. — А ты очень оптимистичен. Хочешь верь, хочешь нет, но ты не сможешь ничего от
