Действительно, вслед за первым из ямки выполз второй и вскоре также лежал неподвижно, схваченный мальчуганом. Третьего и четвертого крокодила постигла та же участь. Наконец, их набралась целая партия.
– Уж не думаешь ли ты кормить меня ящерицами? – спросила Фрикетта, чрезвычайно заинтересованная.
При виде этих судорожно двигавшихся хвостов и лап Ли продолжал смеяться своей широкой, как у буддийского идола, улыбкой. Видя, что и это лакомство не прельщает его подругу, он подбежал к бамбуковому кусту, собрал охапку сухих палок, и, указывая жестом то на бамбук, то на крокодилов, казалось, хотел сказать:
«Вот мясо; вот дрова; разведи костер, изжарь мясо и ешь!.. Ну же, скорей, мне тяжело видеть тебя голодной!»
В душе Фрикетта как будто слегка колебалась. От голода или любопытства, но ее отвращение уменьшилось.
«Притом ведь это еще совсем маленькие крокодиленки, – думала она,
– право же, не совсем обыкновенное блюдо; сам Фрике, великий Фрике, мой учитель, не пробовал его… Да, но где добыть огня?»
Фрикетта вспомнила, что у нее с собой был трут как кровоостанавливающее средство, которое должно непременно находиться во всякой дорожной аптечке.
Но у нее не было ни кремня, ни огнива, ни какого-либо другого стального инструмента.
– Да, право, жаль, – повторила она задумчиво. – Хотелось бы выйти из этого затруднения.
Вдруг она воскликнула:
– Ах, нашла! А мое пенсне.
Подобно большинству людей, которым приходилось очень много читать и работать, у Фрикетты зрение было слабое. Пенсне всегда находилось в кармашке ее корсажа, и она никогда с ним не расставалась.
Вынув пенсне из футляра, она не раскрыла его, а подставила стекла, как они лежали одно над другим, под отвесные лучи солнца.
Другой рукой она держала кусок трута, то приближая, то отдаляя его, стараясь найти фокус.
Фрикетта не отрывала глаз от маленького светящегося круга. Мало-помалу показалась струйка дыма с легким запахом гари. Затем запах дыма стал сильнее: трут загорелся.
– Победа! – воскликнула Фрикетта. – Я добыла огонь!..
И Ли, изумленный, кричал также на своем ломаном языке:
– Победа!.. Победа!
Фрикетта бросила трут на сухой бамбук и стала раздувать огонь. Бамбук вспыхнул, и веселое пламя взвилось в воздух.
Ли схватил маленьких крокодилов и бросил их с полдюжины в огонь. Они скоро испеклись, и в воздухе распространился запах жареного мяса.
– В конце концов, кушанье, должно быть, не хуже всякого другого, – сказала Фрикетта. – У этих бедных новорожденных вместо костей хрящи… Их можно очистить, как банан, и съесть сразу. Фрике находил, что так приготовленные маленькие черепахи очень вкусны, и съедал их без остатка. Попробуем!
Кончиками пальцев она взяла одного маленького крокодила, съежившегося от жарения и похожего на тех высохших гиппопотамов, которых можно видеть в музеях.
Молодая девушка собиралась покориться необходимости и попробовать странное блюдо, как вдруг отчаянный крик Ли заставил ее вздрогнуть.
Она вскочила, уронив жареного крокодиленка, и увидала, что мальчуган убегает со всех ног, делая ей знак следовать за собой.
Машинально Фрикетта повернула голову, чтобы увидеть причину волнения мальчугана, и сама вскрикнула от ужаса. Почти рядом с Фрикеттой, всего метрах в двух, раздался звук, похожий на рев быка. Громадный крокодил, с которого еще стекала вода, дотащился до этого места и, стоя на растопыренных лапах, жадным взглядом смотрел на девушку, собираясь схватить ее.
Ли первый заметил чудовище и бежал. Ей невозможно было это сделать
– настолько пресмыкающееся было близко. Она не успела бы сделать и десяти шагов, как эти громадные зубы схватили бы ее, растерзали и в минуту измололи…
Видя смертельную опасность, в которой находилась его подруга, Ли опять приблизился, не переставая кричать; но крики его приводили животное еще в большую ярость.
Крокодил был метров шесть в длину. Его фиолетовая, налившаяся кровью пасть, не менее метра ширины, то открывалась, то закрывалась, щелкая, как ножницы. Одного удара хвоста было бы достаточно, чтобы сразу убить самого сильного человека.
Бледная, но решительная Фрикетта не потеряла присутствия духа. Она выхватила из горящего костра самые длинные бамбуковые палки, собрала их в пучок, образовавший как бы пылающий факел, и смело сунула его в самую глубину широко открытой пасти чудовища.
Челюсти сомкнулись со стуком крышки чемодана.
Послышалось шипение горящего мяса и вслед за ним мычание.
Обожженное, задыхающееся животное отскочило одним прыжком назад, схватившись когтями за пасть, царапая ее и стараясь вырвать горящий тростник.
Молодая девушка достигла своей цели. Избавившись от первой опасности этим смелым маневром, она теперь бежала прочь что было духу, сопровождаемая мальчуганом, покатывавшимся со смеху над ловкой выдумкой.
– Да, хорошо тебе смеяться! – с комическим негодованием обратилась к нему Фрикетта. – Нечего сказать, прелестная страна! Настоящий зверинец!
Опомнившись от испуга и не чувствуя уже такой боли, как в первую минуту, крокодил снова погнался за беглецами.
Ли увлек свою подругу к реке, и не без основания, как увидим, хотя на первый взгляд это направление казалось Фрикетте неправильным. Она боялась, чтобы чудовище не перерезало им путь отступления в равнину. Так и случилось. Однако у Ли были свои планы. Берег порос густыми деревьями, с ветвями, опускавшимися до самой воды.
Видя, что земноводное быстро приближается, Ли схватился за ветку и вмиг, с быстротой обезьяны, очутился наверху. Фрикетта последовала за ним с чрезвычайной легкостью. Теперь она весело смеялась, зная, что крокодила уже нечего бояться.
Крокодил подполз к самому дереву и обходил его с решительным видом.
Он то открывал, то опять закрывал свои большие бычьи глаза, бил по воздуху хвостом, щелкал челюстями.
Видя, что ему не добраться до Ли и Фрикетты, спокойно усевшихся на ветке, крокодил растянулся на земле и стал спокойно караулить.
– Он осаждает нас! – совершенно основательно заметила Фрикетта. – Чем все это кончится?.. Каково упрямство при такой злости! Я думала, что крокодилы не нападают на людей…
Действительно, обыкновенно большие земноводные нападают на людей очень редко, но во время кладки яиц самка очень внимательно наблюдает сначала за яйцами, потом за молодым потомством, защищая его от многочисленных врагов, немилосердно истребляющих и яйца, и выводки. Вообще она очень хорошая мать.
Поступок Ли с несколькими малютками возбудил против него и его подруги негодование чадолюбивой мамаши.
Между тем осада затягивалась, и Фрикетта с ужасом думала, что должна, наконец, настать минута, когда во что бы то ни стало придется слезать.
