— И вообще, — сказала она Самми, — есть ли смысл в таком названии или это получилось просто по чьему-то капризу.
Улица, которую они искали, находилась не в самой богатой части города, но и не в бедном районе. Их кучер ворчал на неточность полученных им указаний, из-за которой они побывали на изрядном количестве Королевских улиц, вовсе им не нужных. Но после того, как была задана куча вопросов и получено множество почти противоположных ответов, ему удалось отыскать то место, которое им требовалось.
Двухэтажный дом из старинного красного кирпича, с вьющимся между окон плющом, не был ни большим, ни искусно построенным, но даже из окна экипажа они могли увидеть, что найдут в нем самый теплый прием. Дом находился в тени двух миртовых деревьев, окруженных клумбами манящих весенних цветов. Самми начала было тихонько перечислять их названия, но Миранду — хотя ей и нравился их вид и аромат — больше интересовали люди, к которым они приехали в гости.
Пока кучер небрежно стаскивал их багаж на дорожку, ведущую к дому, — заставив Миранду содрогнуться при мысли, что от такого обращения с вещами могут разлиться ее чернила, — дверь отворилась, и несколько человек заспешили к ним с приветствиями. Мальчик, который по мнению Миранды был не кто иной, как Джайлс, кинулся к ней с такой энергией, что ей пришлось прислониться к экипажу, а девочка с серебристыми волосами, угловатость которой никак не предвещала грядущей красоты, бежала за ним и кричала ему, чтоб он не вел себя так нетактично по отношению к гостье.
— Ой, Диана, да помолчи ты, — воскликнул мальчик. — По-моему, я могу сказать кузине «здрасьте», если хочу. А вы и вправду моя кузина?
— Если ты Джайлс, то да, я действительно твоя кузина. — Объятие мальчика крепко пригвоздило ей руки к бокам. С некоторым трудом Миранде удалось высвободить одну руку из тисков и протянуть ее девочке. — А ты, должно быть, Диана.
Девочка застенчиво кивнула и позволила притянуть себя к боку Миранды, и тут послышался голос от двери:
— Ну, дети, довольно мучить кузину. Дайте ей, пожалуйста, вздохнуть.
На верхней ступеньке крыльца стояли хорошенькая юная леди с золотистыми волосами, худощавая немолодая женщина с постоянно озабоченным — как предстояло узнать Миранде — выражением лица и пухленькая, чрезвычайно домашнего вида, женщина средних лет, которая не могла быть никем, кроме миссис Хэмпхилл, домоправительницы Оуэнсов. Это она окликнула детей, чтобы те вели себя более осмотрительно, в то время, как Люси быстро сошла по ступенькам к Миранде, приветственно простирая руки.
— Надеюсь, вы извините моих брата и сестру за столь бурное поведение, — сказала она. — Мы все так ждали вашего приезда. И они совершенно забылись, увидев, что вы действительно приехали. Они вовсе не всегда ведут себя так плохо.
— Нет-нет, они дали мне почувствовать, что я по-настоящему желанная гостья, — заверила ее Миранда, совершенно не обеспокоенная уроном, нанесенным детьми ее уже измявшемуся в пути платью. От их оживленной радости она почувствовала себя не такой усталой.
И тут она вспомнила о кучере, который, наконец, выгрузил их багаж и стоял с выжидательным выражением лица, слегка вытянув руку для получения платы.
— Ах, да, я о вас не забыла, — сказала она ему, роясь в сумочке в поисках денег, которые отложила на поездку.
— Нет, — воскликнул Джайлс, начиная выуживать монеты из своих карманов. — Мужчина в доме — я, значит, я заплачу за вас.
— Нет-нет, очень любезно с твоей стороны, но это уж слишком.
— Нисколечко, — запротестовал он упрямо, как бывают упрямы десятилетние мальчишки, особенно, когда у них ярко-рыжие волосы и целые россыпи веснушек на физиономии. — С тех самых пор, как я впервые услыхал, что вы приезжаете, я не потратил ни единой монетки из своих денег, чтобы суметь заплатить за ваш экипаж, как и подобает мужчине. — Он извлек горсть разных монет, смешанных с остатками мела, сломанных прутиков и прочих загадочных предметов из обоих карманов, и высыпал все это вместе в протянутую руку кучера.
Увидев по нахмурившемуся лицу кучера, что всей этой кучки монет, которые он старательно отделял от разного мусора, было недостаточно для платы за поездку, Миранда покачала головой, предупреждая его, чтобы он не возмутился вслух, и повернулась к Джайлсу с просьбой:
— Раз ты здесь мужчина, не смог бы ты отнести вот этот мой чемодан в дом?
— Конечно, смогу, — заявил мальчик.
Но вместо небольшого чемоданчика, на который показала Миранда, он ухватил один из самых больших, весивший, должно быть, почти столько же, сколько он сам, и с трудом потащил его по ступенькам.
Улыбаясь его усилиям, Миранда добавила несколько монет к той пригоршне, которую дал кучеру Джайлс. Этой добавки хватило, чтобы его хмурые морщины сменились беззубой улыбкой, и он крикнул вслед Джайлсу: «Благодарю вас, юный сэр!», — в ответ на что Миранда щедро прибавила к его вознаграждению еще одну монету, даже не взглянув на ее достоинство. Кучер, однако, поглядел и увидел, что сумма, данная ему Мирандой сейчас, была почти такой же, которую она согласилась заплатить ему за все путешествие, не считая того, что он получил от мальчика. Он быстро, удалился, опасаясь, что леди может сообразить, сколько ему дала, и потребовать возврата части денег. Но Миранда не возражала против переплаты, не обижалась она и на его давешнее ворчание из-за их с Самми неточных указаний адреса. Непреклонное желание Джайлса выполнить роль главы дома было удовлетворено.
С помощью Люси и Дианы Миранда с мисс Сампсон донесли оставшиеся саквояжи до двери, где, по распоряжению миссис Хэмпхилл, им навстречу поспешили горничные, которые взяли у них багаж и отнесли его наверх. Для выполнения этой задачи им пришлось сходить туда и обратно несколько раз, потому что все постоянно повторяющиеся предложения Миранды отнести часть багажа самой были отвергнуты. Джайлс же отказался выпустить из рук чемодан, который он принес, хотя Миранда опасалась, что нести его наверх по ступеням будет для мальчика непосильной задачей. Но не могла же она нанести удар его самолюбию, выразив свои опасения вслух.
Миссис Хэмпхилл приветствовала гостей почти столь же бурно, как дети, тогда как вторая леди, в которой Миранда теперь узнала виденную ей как-то раньше тетушку Огасту, пробормотала слова приветствия столь тихим голосом, что ее было еле слышно. Между этими двумя женщинами, под водительством Люси и Дианы, гостьи были препровождены в комнату, которую Люси со смехом описала, как «нашу гостиную, зал, словом, как хотим, так ее и называем, потому что у нас нет места для всех этих комнат. Да и необходимости в них тоже нет». Комната была уютной, но носила явные следы ежедневного пребывания в ней трех энергичных молодых созданий, один из которых — мальчик.
