— Да, это будет утомительно, и могу сказать, что мне это нравится не больше, чем тебе. Но нам надо столько всего переделать, прежде чем можно будет ехать. Если я напишу им сейчас, они удивятся, почему я не сделала этого до приезда в Лондон и зачем я сюда приехала. И потом, если ответ будет положительным, они будут ждать нас немедленно. А я уже говорила, что не совсем к этому готова. Да и ты тоже, насколько я тебя знаю, — а мне уж пора бы узнать тебя как следует.
— Конечно, ты права. Я думала только об этом длинном путешествии и не подумала о том, что нам надо подготовиться. Но я понимаю, что нам не следует задавать загадки упоминанием о нашем нынешнем визите в Лондон. Младшие дети особенно постарались бы разузнать, что у тебя была за причина сюда приехать. Ты права и в том, что прежде чем отправляться на столь долгое время в Лондон, нам предстоит немало сделать.
— Столько, что даже думать об этом не хочется: планировать долгий визит — большая работа. Конечно, большую часть ее придется делать тебе, как всегда.
— Ты говоришь так, как будто совсем ничего не делаешь, а я-то знаю, что это не так.
— Нет, но я в самом деле часто оставляю тебе большую долю хлопот из-за своей работы. Я уже написала первую часть романа, плюс все свои описания и тому подобное. Я не могу все это бросить и начать сначала. Это отняло бы время, а самым разумным было бы привезти мистеру Уоррингтону часть готового материала сразу по приезде.
Зная, как важно для Миранды это новое предприятие, Самми согласилась, отбросив в сторону мысли о неудобствах долгого путешествия сначала туда, а потом обратно, и наша пара покинула Лондон в самые короткие сроки. Приехав домой, Миранда сразу же отправила письмо своим родственникам, которых не видела уже несколько лет, спрашивая, удобно ли будет, если она сейчас нанесет им визит.
Она надеялась получить благожелательный ответ. Если же для них окажется неудобным сейчас ее принять, ей придется выбирать между попытками регулярно доставлять главы Герберту Уоррингтону почтой и возможностью снять номер в дорогой гостинице в Лондоне.
Она не была уверена, как долго сможет это делать, так как знала, что стоимость комнат для нее самой и для мисс Сампсон, даже в самой маленькой лондонской гостинице, будет значительно выше той суммы, которую она рассчитывала получить за каждую доставленную главу. Одно дело короткие поездки, как та, которую они только что совершили, — помимо деловой встречи Миранды, у них еще оставалось время для знакомства с городом, и они считали, что это удовольствие стоит расходов. И совсем другое — если ей придется задержаться там до тех пор, пока не будет окончена книга. Миранде очень не нравилась мысль, что придется начать тратить те скромные сбережения, которые она сумела сделать после продажи ее прежних книг.
Несмотря на молодость, ей уже довелось познать, что такое бремя долгов, с которыми она столкнулась после смерти своего расточительного отца двенадцать лет назад, — долгов, которые удалось погасить только после продажи имущества Дрейков, оставив себе крошечный домик, который занимали они с Самми, и жалкие гроши, которых им с Самми едва хватало, чтобы не умереть с голоду.
Теперь, когда Миранда начала зарабатывать деньги своим писательским трудом, она твердо решила, что никогда больше не окажется в таком положении. Когда она узнала, что в самом деле сможет продавать свои произведения, этот дополнительный доход вызвал у нее чувство, близкое к экстазу.
К ее радости, письмо, которое она получила от старшей кузины из Лондона, было просто полно восторга.
«Ну конечно же, моя милая Миранда, ты должна сейчас же приехать к нам, — писала Люси. — Мы уже столько месяцев — да нет, уже лет — с нетерпением ждем твоего общества. Уверена, что Чарльз пригласил тебя первый раз еще тогда, когда приезжал домой из университета. Но ты, к сожалению, так и не приехала».
Миранда вспомнила множество приглашений, которые посылал ей Чарльз, и свои уклончивые ответы, так как ей не хотелось тогда дать родственникам понять, что стоимость подобной поездки намного превышала ее возможности.
«И конечно же, ты должна привезти с собой Самми. Миссис Хэмпхилл, наша чудесная домоправительница, заверила меня, что все будет готово к твоему приезду в любой момент. И тетушка Огаста с нетерпением ждет встречи с тобой. Пожалуйста, сообщи, когда мы можем тебя ожидать. Так замечательно, что ты приедешь сюда. Я смогу делиться с тобой секретами, которыми не могу поделиться с детьми, даже с Дианой, которая считает, что уже не ребенок, раз ей тринадцать. Но все же есть вещи, которые ей еще рано знать».
Хотя Миранда и сказала себе, что ни с кем не сможет поделиться секретом о книге, которую собирается написать за время пребывания в Лондоне, особенно с кузиной, занятой своими планами выхода в свет, она согласилась, что было бы так славно иметь доверенное лицо в некоторых вещах, кого-то, кто был бы ей по возрасту гораздо ближе, чем Самми. Она сразу написала в ответ, что они приедут через две недели, а потом она и Самми погрузились в водоворот подготовки к этой поездке.
* * *
Тому, кто не знаком с семьей Оуэнсов, мог показаться странным тот факт, что решения здесь принимала семнадцатилетняя Люси. Но это была необычная семья. Лора, вторая жена профессора, выполнила свой долг, родив ему трех детей. Но как только младший из них, Джайлс, научился ходить, она стала сопровождать своего мужа во всех его поездках по изучению различных отдаленных уголков, большей частью, как считалось, необитаемых и, скорее всего, негостеприимных.
Именно это сходство интересов впервые когда-то сблизило их, и ей было приятно узнать, что он по-прежнему рад ее обществу в этих экспедициях, а не ждет, что она останется дома и будет заниматься семейными хлопотами. Когда кто-нибудь упрекал ее, говоря, что для матери противоестественно покидать своих детей, — а таких упреков было немало, — миссис Оуэнс только смеялась.
— Может быть, и так, — признавала она, — но я чувствую, что мое место рядом с мужем. Кроме того, Огаста и миссис Хэмпхилл заботятся о моих детях лучше, чем я, оставайся я с ними, и думаю, что они бы отвергли всякие мои попытки вмешаться в воспитание детей. Дети не слишком нуждаются во мне, а мужу — я чувствую это — я очень нужна.
За семь последующих лет трое детей так редко видели своих родителей, что когда за два года до описываемых событий яхта профессора пропала в океане во время шторма, почти ничего в их жизни не переменилось. Так как они — особенно младшие — едва помнили своих родителей, то и не почувствовали утраты.
