— Да, зорко же они станут бдить за порядком на ночном дежурстве после целого дня в полях. — Руди, спустившись по широким ступеням и растерянно моргая от слишком яркого света, присоединился к остальным.
Гроув с сердитым видом обернулся к нему. Это был человек с грубыми чертами лица и светлыми волосами, — большая редкость в Дарвете, — лет на пять постарше Руди. Янус, командир гвардейцев, поспешил скрыть улыбку, — он уже дважды терял своих бойцов из-за бездарных действий сельского ополчения Гроува, — а леди Минальда, последняя королева Дарвета и владычица Убежища, подняла руку, призывая всех к молчанию.
— Руди. — Ее негромкий мелодичный голос не выражал никаких эмоций, словно она и не слышала слов возлюбленного. — Мастер Гроув сегодня приехал из Поселений, чтобы привезти нам овец и из твоих уст услышать, почему до сих пор не удалось уничтожить сланч на полях.
Руди распахнул глаза.
— Что?
За те три года, что сланч появился в лесу и на лугах, как в долине Ренвет, так и близ речных Поселений, он превратился в пагубную заразу, неподвластную никаким силам и воздействиям. Ни сам Руди, ни даже Ингольд не нашли способа борьбы с этой дрянью.
В считанные дни он вырастал вновь на прежнем месте, даже если землю засыпать солью, залить маслом или кислотой, или любыми иными веществами, какие только могли найти маги; точно так же вырастал он, если слой земли на этом месте начисто снять и сжечь: сланч прорастал и в образовавшейся яме, и на горелой земле. Заклятья также были против него бессильны. Он рос и распространялся повсюду, порой медленно, а порой и с пугающей быстротой.
— Почему он не спросит меня о чем попроще — например, избавиться от крыс в Убежище или от пыльцы весной?
— Не умничай тут, мальчишка, — рявкнул Гроув. — Думаешь, если ты сидишь, читаешь свои книжки и пальцем не шевельнешь, чтобы сделать хоть что-то полезное, то можешь грубить человеку, который трудится на земле, но...
Руди уже открыл было рот, чтобы возразить: ведь до прихода дарков Гроув жил припеваючи в Гае, да и сейчас большую часть работ на полях выполняли его жена и сыновья вместе с сотнями колонистов, переселившихся в долину у реки три года назад. Однако Альда не дала ему заговорить, промолвив все тем же дружелюбно-нейтральным тоном:
— Полагаю, Руди хотел сказать, что существуют проблемы, решения которых мы не знаем, и эти проблемы существовали многие тысячи лет... Вполне возможно, что сланч — тоже одна из них. — Едва уловимые порывы ветра с горных кряжей чуть заметно перебирали длинные черные волосы королевы и играли молодой листвой в деревьях, что росли в сотне ярдов от убежища. — Нам сие неведомо.
— Эта дрянь всего три года назад появилась, — заметил Руди, которому Альда неприметно наступила на ногу.
— И за эти три года, — возразил Гроув, — сланч уже начал уничтожать поля, которые мы засевали с таким трудом, портить зерно и убивать деревья, — все, от чего зависят наши жизни и жизни наших детей. — Взмахнув рукой, он указал на дома, стоящие ниже по склону, и на поля, усеянные точно болезненными язвами, белесыми пятнами сланча. Вокруг каждого из этих пятен, виднелись бурые круги мертвой гниющей пшеницы.
Гроув решительно поджал губы. Выцветшие глаза, как стеклянные бусинки, недовольно взирали на стройную черноволосую женщину, на молодого мага в раскрашенной куртке и на широкоплечего командира гвардейцев, как будто он подозревал всех троих в каком-то тайном сговоре с целью лишить его средств к существованию.
— Эта дрянь губит посевы! И уж коли речные Поселения каждый год посылают в Убежище зерно, молоко и мясо, то мы имеем право хоть что-то получить в уплату за наши труды.
— Помимо того, что мы рискуем головой, патрулируя окрестности? — язвительно переспросил Янус, и Гроув нахмурился.
— Мои люди сами могут патрулировать местность! Что толку нам знать, что в десяти милях отсюда появились саблезубы или эти проклятые дуики? — Разумеется, он умолчал о том, что именно гвардейцы прошлой зимой предупредили его о появлении Белых Всадников, и о том, как они сражались осенью с грабителями. — Только благодаря нашим усилиям все эти бездельники в Убежище могут жить спокойно, ни о чем не заботясь... — Взгляд его скользнул на Руди, а затем — на округлившийся живот Альды под поношенным зеленым шерстяным платьем.
Владычица Убежища уверенно встретила его взгляд.
— Вы хотите сказать, что Совет Поселений проголосовал за то, чтобы перестать посылать провизию в Убежище и отказаться от патрулей гвардейцев и помощи магов, которые живут здесь?
— Проклятье! Ничего мы не голосовали! — рявкнул Гроув, который, насколько было известно Руди, даже не входил в Совет Поселений. — Но как человек, трудящийся на земле и содержащий всех вас, я имею право знать, что происходит! Никто из ваших колдунов даже не пришел взглянуть на мои поля.
— А что, сланч у вас чем-то отличается от других?
— Благодарю вас, что пришли к нам, мастер Гроув. — Альда склонила голову, а когда Гроув сделал шаг по направлению к Убежищу, добавила, с изумительной точностью выбрав момент: — Вы и ваши люди можете располагаться в Убежище. Чувствуйте себя как дома.
Он запнулся на полушаге, стиснул челюсти, но вслух пробормотал лишь:
— Благодарю вас, госпожа. Ваше величество, — поправился он под давящим взглядом ее небесно-голубых глаз. Последний раз покосившись на Руди, он махнул небольшой группе всадников, пригнавших в убежище отару овец. Все они последовали за ним внутрь, по пути смущенно кланяясь Альде, а затем исчезли за Дверями.
Руди встряхнулся, словно в надежде, что враждебность Гроува скатится с него подобно дождевым каплям.
Ласковым голосом, который с детства выработали у нее бесчисленные наставники по этикету, Минальда промолвила:
— В один прекрасный день я разобью этому человеку физиономию.
— Нужны уроки? — поспешил предложить Янус, и они дружно рассмеялись.
— Ну, почему, — со вздохом спросила Минальда чуть позже, когда они с Руди по раскисшей тропинке двинулись в сторону ферм, принадлежащих Убежищу, — всем известно о чарах, способных превратить кого-нибудь в дерево или в лягушку, или в бродячую собаку, но никто никогда не слышал о таких, которые превращали бы... такого вот болвана в нормального человека?
Руди пожал плечами.
— Может, потому что если бы я сказал: «Абракадабра, пусть этот урод станет нормальным», — ничего бы не изменилось. — Он покачал головой. — Бр-р-р! Похоже, я слишком долго общался с Ингольдом.
Минальда засмеялась и коснулась его руки. Пальцы их тут же переплелись, словно были созданы друг для друга.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
