Мюррей, как один из подстрекателей, придерживается той же точки зрения, и Дарнлей знает, что, несмотря на объявление двору о даровании ему королевского прощения, он станет первой жертвой мстителей. Поэтому он решает бежать и укрыться в замке своего отца в Глазго.
Посланцы папы сами приведут приговор в исполнение — Босуэл должен только указать им, где искать заговорщиков. Но он знает, что он, и только он, будет нести ответственность за это преступление перед Богом, перед своей королевой и перед народом Шотландии, — и он готов рискнуть, готов взять эту ответственность на себя.
22 января 1567 года Генри Дарнлей тяжело заболел сифилисом. Он по-прежнему укрывается в Глазго под зашитой своего отца, графа Ленокса. Мария Стюарт едет к своему еще не оправившемуся от болезни мужу, чтобы уговорить его вернуться в Эдинбург в сопровождении и под охраной личного эскорта. Но все равно Дарнлей знает, что на него в любую минуту могут напасть сторонники Босуэла, посланцы папы римского или его прежние сообщники, которых он в свое время бросил на произвол судьбы и которые теперь получили монаршее прощение и потому находятся в Шотландии. Однако Дарнлею неведомо, что его возвращение в Эдинбург — это дорога к гибели, потому что он уже не выйдет живым из шотландской столицы.
Чтобы одним ударом покончить со всеми участниками заговора против Давида Риччо, мстители, посланные Священным Альянсом, должны были уничтожить супруга Марии Стюарт. Местом нанесения удара был избран собственный дом Дарнлея.
Это была постройка, типичная для елизаветинской эпохи, стоявшая на отшибе, в районе Кирк О’Филд. Добираться туда приходилось по узкой темной дороге, известной как «тропа разбойников». Внутри дом был украшен изящной галереей, орнаментированными каминами, прекрасными гобеленами, элегантными серебряными щитами с королевским гербом Шотландии, персидскими коврами и удобной кроватью, которую Мария де Гиз привезла в свое время из Франции.
Ламберто Макки и его люди не могли подойти слишком близко к Дарнлею, поэтому удар решено было нанести с помощью взрывчатки. Для первого акта возмездия была выбрана ночь с воскресенья, 9 февраля, на понедельник, 10 февраля 1567 года.
В тот вечер королева Мария Стюарт давала великолепный бал и банкет в честь двух своих самых преданных слуг, которые сочетались браком. Конечно, лорд Дарнлей и его свита были приглашены, и мстители получили достаточно времени, чтобы подготовить удар, так как резиденция в Кирк О’Филд осталась без присмотра.
Советник Мюррей таинственно исчез из Эдинбурга, Босуэла тоже нигде не было видно. Это заметили не только пришедшие на праздник дворяне, но и сам Дарнлей, все еще не окрепший после болезни. В одиннадцать часов вечера усталый Дарнлей покинул пир, но королева не разрешила ему провести ночь в королевском замке Голи-руд, и Дарнлей был вынужден вернуться в свой холодный дом в Кирк О’Филд.
Исполнители воли Священного Альянса заложили с помощью Босуэла под колонны, которые поддерживали здание, хороший заряд пороха.
Около двух часов утра земля Шотландии содрогнулась. Взрывная волна ощущалась даже за толстыми стенами замка королевы Марии. Дверь спальни Марии Стюарт вдруг распахнулась, и вошел слуга, который, дрожа от страха, доложил королеве, что резиденция короля в Кирк О’Филд взлетела на воздух.
Окруженная вооруженной стражей, Мария во главе собравшихся людей мчится так быстро, как только возможно, к тому месту, где еще несколько часов назад возвышался большой господский дом, окруженный зелеными лужайками, и где теперь видны только огромная воронка и обожженная почерневшая земля вокруг нее. Тела слуг Генри Дарнлея разбросало на сотни метров вокруг места взрыва. Тело короля вместе с изуродованным трупом одного из его слуг и остатками кровати, куски которой впились в плоть жертвы, нашли в речушке, протекавшей в нескольких метрах от того места, где стоял дом. Тело короля-консорта Шотландии было настолько изуродовано взрывом, что на его шее нельзя было разглядеть след тонкой веревки, которой он был задушен[7].
Узел на веревке, при помощи которого убили Дарнлея и его слугу, был точно таким же, какой применяли члены секты асассинов[8] в горах Альборз к северу от Тегерана и северо-востоку от Казвина. В 1237 году путешественник Марко Поло побывал в замке Аламут, в котором действовали асассины. В одном из его путевых дневников описаны их секреты, системы и методы убийства, включая более тридцати двух способов удушения. Частично этот текст, видимо, попал в руки иезуита Маттео Риччи во время одного из его путешествий в те края по следам венецианца[9].
Четыре агента Священного Альянса, а вместе с ними Джузеппе, брат Давида Риччо, поскакали прочь от Эдинбурга после того, как запалили фитили. Когда раздался взрыв, они даже не оглянулись. Ламберто Макки прекрасно знал, каков будет результат. Первая часть мести свершилась, о чем и был извещен понтифик в Риме.
15 мая 1567 года Мария Стюарт, еще не снявшая траур, вступает в брак с Босуэлом, которого все считают виновным в убийстве Генри Дарнлея. 6 июня часть лордов восстала против возможности коронования Босуэла как короля Шотландии. Девять дней спустя после поражения в битве у холма Карберри Босуэл бежит, а Мария Стюарт попадает в плен.
После целой серии конфликтов отношения между Изабеллой I и Филиппом II очень ухудшились, и их улучшению не способствовало полученное в Мадриде послание папы Пия V, в котором он сообщал могущественному монарху об участии английской короны в событиях, которые произошли в Шотландии и завершились отстранением от власти католички Марии Стюарт. Было ясно, что 1568 год должен стать неудачным для Филиппа II, и действия Священного Альянса не могли улучшить положение. Однако протестантка Елизавета Английская не могла поднять руку на католичку Марию, пока в Брюсселе стояло испанское войско, которым командовал герцог Альба. Так Филипп II демонстрировал свое могущество другим народам.
Поиски других заговорщиков продолжали занимать мысли Ламберто Макки и его людей. В кармане его по-прежнему лежал завернутый в красный бархат папский документ, который защищал его и в котором была записана его миссия. Этот пергамент следовало уничтожить после свершения мести или возвратить папе, если бы месть свершилась не полностью. Следующими целями преданного члена Священного Альянса были лорд Патрик Ратвен, лорд Фодонсайд, направивший оружие на королеву, лорд Мюррей, увертливый и ловкий сводный брат королевы Марии Стюарт, и Джои Нокс, пророк-радикал.
Первым из них должен был пасть Фодонсайд. На этот раз Ламберто Макки и трем его помощникам не понадобилось ходить далеко. Фодонсайд скрывался в маленьком доме на окраине Лохлевена. Он не сопротивлялся, когда его отвели к ближайшему дереву и вздернули на суку. Шотландский дворянин еще дергался в петле, а четыре члена Священного Альянса уже скакали прочь в поисках следующей жертвы. Имя Фодонсайда было кровью смыто с informi Rosso.
Мюррей пал 11 января 1570 года от удара шпаги. Макки обмакнул палец в его кровь и зачеркнул на пергаменте его имя. Но отмщение за убийство Давида Риччо не мыло доведено до конца. Еще оставались в живых Джон Нокс и Патрик Ратвен, так что врученный Макки в Риме и увенчанный папским гербом Informi Rosso, который он носил в своей суме, все еще нельзя было уничтожить.
Почти месяц спустя, 25 февраля, Пий V выпустил буллу Regnans in Excelsis, в которой объявлял об отлучении от церкви еретички Елизаветы I Английской. Этот папский приговор был в Европе XVI века делом очень серьга я ним и ударял скорее по народу Англии, чем по ее королеве. Английские католики вынуждены были выбирать между верностью монарху и верностью религии в лице римского понтифика. Английские протестанты получили законный предлог для того, чтобы назвать папу «Римским Антихристом». Елизавету больше всего волновало не значение этого документа как такового, а то, что подпись папы, по всей вероятности, была поставлена руками Филиппа II Испанского и Карла IX Французского.
Испанский монарх направляет своему посланнику при английском дворе, Герау де Спесу, письмо, в котором высказывает свое недоумение:
«[…] Его Святейшество выпустил буллу, со мной совершенно не посоветовавшись и не поставив меня в известность. Я мог бы, несомненно, дать ему лучший совет. Я опасаюсь, что все это не только не послужит улучшению положения английских католиков, но подвигнет королеву и ее советников к тому, чтобы ужесточить преследования».
Испанский король усмотрел в папской булле серьезное вмешательство в политические дела Европы. Сам Филипп II знал, что те времена, когда папа римский Григорий VII мог заставить императора унизиться перед собой, а Урбан IV — подарить принцу королевство Сицилию, миновали. Испанский монарх счел, что папа Пий V, несомненно, ошибся веком.
