— Джо, простите меня, ради Бога. Если я могу чем-нибудь помочь...
— Не надо лишних слов. Поезжайте домой, сегодня такой прекрасный вечер. — Он выглянул во двор. — Будем надеяться, что этой ночью вонючая роса не выпадет.
Странная роса больше не выпадала. Разговоры о ней прекратились, и, несмотря на то, что на ферме было мало свежих тем для обсуждения, о росе забыли через несколько дней. Февраль выдался не лучше и не хуже, чем в любом другом году; закончился он сильными ливнями и ураганом. Наступил март, и вместе с ним прохладная весна. Животные на ферме начали приносить потомство.
Количество этого потомства, казалось, опровергало все рассуждения фермера о бесплодности его земли.
— Никогда не видел ничего подобного! — сказал Грендон Грегори. Тот тоже никогда не видел неразговорчивого фермера столь возбужденным. Фермер взял молодого человека за руку и повел в сарай.
Там лежала коза по кличке Трикс. Возле ее бока толкались трое коричневых с белыми пятнами козлят, а четвертый стоял чуть в стороне, покачиваясь на тонких ножках.
— Четверо сразу! Вы когда-нибудь слышали, чтобы коза родила четверых козлят? Напишите об этом в лондонские газеты, Грегори! Но сначала загляните в свинарник!
Из свинарника раздавался визг — более громкий, чем обычно. Грегори почудилось в этих звуках что-то зловещее, истерическое — может быть, это каким-то образом было связано с настроением самого Грендона.
Грендон держал свиней смешанных кровей, с преобладанием крупной черной породы. Обычно они приносили по десятку поросят. Сейчас же у каждой было не меньше четырнадцати; возле одной громадной черной свиньи возились целых восемнадцать. Шум стоял неимоверный, и, глядя на это буйство новой жизни, Грегори подумал, что воспринимать обильный приплод как нечто сверхъестественное глупо — ведь он совсем не разбирался в сельском хозяйстве...
— Все они, конечно, не выживут, — сказал фермер. — У свиней не хватит сосков, чтобы прокормить такую ораву. Но это рекордный результат! Вы обязаны написать об этом в «Норидж Адвертайзер».
Появился Грабби с двумя ведрами корма; его круглое лицо сияло, словно плодовитость свиней доставляла ему огромную радость.
— Никогда не видел столько поросят, — сказал он. — Вы должны написать об этом в нориджскую газету. Никогда не видел столько поросят!
Грегори не удалось поговорить с Нэнси. Она вместе с матерью уехала на двуколке в город — сегодня в Коттерсолле был базарный день. Перекусив с Грендоном и работниками — миссис Грендон оставила им холодный обед, Грегори решил прогуляться по ферме, все еще ощущая непонятную тревогу.
Бледный свет вечернего солнца не мог пробиться сквозь толщу воды. Но, стоя возле кормушки для лошадей и глядя на пруд, Грегори увидел, что вода буквально кишит головастиками и лягушками. Он подошел ближе. У поверхности роилось множество мелких плавающих существ. Из глубины вынырнул большой жук и схватил головастика. Головастиков ловили и две утки, плававшие вместе со своими утятами в тростниках у дальнего берега. А сколько же было у них утят? В зарослях сновала целая флотилия птенцов.
Грегори обогнул сарай и коровник, осторожно ступая по болотистой земле, и вышел через мост к задней стене механической мастерской. Там стояли стога сена, а за ними вилась живая изгородь. По пути Грегори разглядывал птичьи гнезда. В поленнице свила гнездо горихвостка, в зарослях на болоте — луговой конек, на изгороди виднелись гнезда воробьев и дроздов. И все они были полны яиц — доверху.
Некоторое время он задумчиво постоял на месте, потом тем же путем медленно пошел обратно. Между двух стогов сена стояла Нэнси. Грегори удивленно уставился на нее и громко произнес ее имя, но девушка не ответила и даже не обернулась.
Озадаченный, Грегори подошел к ней и тронул за плечо. Голова резко повернулась, и он увидел длинные зубы и желтую кривую кость вместо носа... Это был всего лишь бараний череп, насаженный на палку, поверх которой было наброшено старое платье Нэнси. Череп свалился на землю рядом с ее шляпкой, и Грегори в испуге посмотрел вниз, стараясь унять отчаянно бьющееся сердце. В этот момент откуда-то выскочил Некланд и схватил его за руку.
— Что, испугался, приятель? Я вижу, ты все еще шляешься вокруг фермы. Почему бы тебе не убраться отсюда — навсегда, а? Я ведь тебя, кажется, предупреждал, и больше предупреждать не намерен, ясно? Оставь Нэнси в покое, иди лучше книжки свои почитай!
Грегори оттолкнул его руку.
— Слушай, ты, деревенщина, ты вообще соображаешь хоть что-нибудь? Как по-твоему, понравится Нэнси или ее матери, если они увидят твои художества? А если я покажу это мистеру Грендону? Ты что, Некланд, совсем спятил?
— Не смей называть меня деревенщиной, или я мигом выбью из тебя спесь. Один раз я уже припугнул тебя как следует. Еще раз повторяю держись от фермы подальше!
— Меня не интересуют твои предупреждения. Прихожу я сюда или нет это забота Грендонов, а вовсе не твоя. Занимайся своими делами, а я буду заниматься своими. И если еще раз ты устроишь что-либо подобное, придется поучить тебя уму-разуму.
Некланд выглядел уже не столь воинственно, как минуту назад, но все же довольно дерзко ответил:
— Я тебя не боюсь.
— Что ж, могу заставить тебя бояться, — сказал Грегори, повернулся и быстро пошел прочь, в то же время опасаясь нападения сзади. Однако Некланд исчез столь же внезапно, как и появился.
Грегори пересек двор, прошел на конюшню, оседлал Дэйзи и, ни с кем не попрощавшись, выехал за ворота.
Обернувшись, он взглянул на ферму, темным пятном выделявшуюся на фоне бескрайнего неба, раскинувшегося над безлюдной местностью. Земля казалась лишь узкой полоской суши посреди громадного океана воздуха и света, простора и неизвестности; и именно из этого океана явилось... он не знал, что именно, не мог даже сказать, принес ли таинственный космический корабль проклятие или благословение — оставалось только ждать.
Доехав до Коттерсолла, Грегори направился прямиком на рыночную площадь. Там он увидел Хетти, лошадку Нэнси, запряженную в двуколку, что стояла у бакалейной лавки, откуда как раз выходили Нэнси и миссис Грендон. Соскочив на землю, Грегори взял Дэйзи под уздцы, подошел к ним и поздоровался.
— Мы собираемся навестить мою подругу, миссис Эдвардс и ее дочерей, сообщила миссис Грендон.
— Извините, миссис Грендон, вы позволите мне поговорить с Нэнси наедине?
Миссис Грендон посмотрела на дочь и задумалась.
— Судя по тому, о чем вы беседуете на ферме, я не возражаю против того, чтобы вы поговорили с ней и здесь... Но мне не нужны слухи, мистер Грегори, и я не знаю, куда бы вы могли пойти, чтобы поговорить наедине. Я имею в виду, что жители Норфолка ведут себя сейчас более благопристойно, чем в дни моей молодости, и я не хочу скандала. Вы не можете отложить этот разговор до вашего следующего визита?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
