сидится?
– Слишком жарко. Слишком душно. Слишком скучно, – лениво ответила женщина, ласково касаясь дрожащих от нетерпения одержимых. Те слабо повизгивали, когда их касалась её рука, и блаженно вздыхали, провожая её преданным взглядом. – Этот приют даст мне тело, сестра. А ты позволишь моему духу проникнуть в него. Жаль, что выбор невелик. Я бы предпочла роскошное тело, подходящее мне по статусу.
– То есть, тело старой проститутки, которая сдохла от того, что свалилась в канаву и сломала себе шею? – уточнила Регина. – Ты права. Подходящего нет. Поэтому мы с радостью отправим тебя обратно, пока не появится подходящее.
– Вы еще не поняли, глупышки? Я уже в стадии перехода, – рассмеялась демонесса, злобно скрежетнув зубами. Оливия обернулась и влепила себе ладонью по лбу, когда увидела, что Кэти, не мигая, смотрит на Луксур. Глаза девочки медленно наливались тьмой, а дыхание стало холодным и прерывистым. – Останови меня, сестра. Убей девочку. Что? Не можешь? Или не хочешь?
– Не могу. Пока не могу, – буркнула Оливия. Демонесса подошла почти вплотную и жадно обнюхала монахиню. – А вот это невежливо. Я, между прочим, малость вспотела, пока твоих ублюдков отправляла домой.
– Сладкая плоть, благословленная Им, – манерно прошипела Луксур, касаясь щеки Оливии когтистой лапой.
– А ну убери от меня свои пиодермические пальцы! Я понятия не имею, куда ты там совала их и что трогала, – взвилась монахиня, наставляя на Кэти пистолет. – Еще шаг, и я снесу ей голову.
– И попадешь туда, где тебя заждались, – улыбнулась демонесса. – Очень заждались, сестра.
– Чтоб тебя фараоновы жабы скопом отмудохали, – вздохнула Оливия и, переглянувшись с Региной, слабо улыбнулась. – Я должна это сделать.
– Знаю, – ободряюще улыбнулась высокая монахиня и направила на Луксур пистолет. – Когда ты сделаешь это, я тоже буду готова.
– Вы не можете, – изумленно бросила блудница, гневно кривя губы. – Это грех, а вы не имеете права грешить.
– Ну не надо тут нести, блядь, херню, – поморщилась Оливия. – Каждый имеет право выбора. Лучше уж нагрешить, чем позволить тебе проникнуть в наш мир. Заебешь же всех до смерти своей болтовней и ненасытной жопой.
– О, да. А перед этим поставлю всех на колени и заставлю себе отлизать… – демонесса вдруг замолчала и резко обернулась. Замолчали и монахини, уставившись на худощавого мужчину, который стоял возле двери, ведущей на лестницу, и лениво подбрасывал в воздух золотую монетку.
Он был одет в светло-серый костюм и начищенные до блеска лаковые туфли. Лицо мужчины было вполне обычным: длинный нос, тонкие губы и черные глаза, как и у самой демонессы. Он удивленно вскинул бровь, когда понял, что на него смотрят, и, вежливо улыбнувшись, подошел ближе. Оливия и Регина молча переглянулись, когда увидели, что одержимые кланяются незнакомцу, но тот их в упор не замечал.
– Простите, не хотел мешать. Такие прелестные обзывательства. Заслушаешься, – вежливо произнес он, улыбнувшись монахиням, и повернулся к Луксур, у которой слова застряли в горле, а на лице застыла маска неприкрытого изумления. Незнакомец шутливо погрозил демонессе пальцем и, поймав монетку в кулак, спрятал её в нагрудный карман. – Итак. Вы закончили?
– Не совсем, – настороженно ответила Оливия, поднимая пистолет на уровень глаз. – Ты, блядь, кто такой и какого хера вылез из Ада? Хотя, плевать. Постой в кустах, рояль, сейчас с этой жабой разберемся и тобой займемся.
– Вижу, что закончили, – вновь улыбнулся мужчина. Он нахмурил брови, когда посмотрел на Кэти, в чьих глазах плескалась тьма, а потом вздохнул и резко вцепился демонессе в горло, заставив Оливию открыть рот от удивления. Та зарычала и на миг приняла истинный вид, от которого замерло сердце в груди отца Джозефа, рискнувшего открыть глаза. Он увидел, что в руках странного мужчины извивается клубок ядовитых змей, формой напоминающий женщину, а вместо головы у нее была огромная пасть без каких либо глаз. Мужчина даже не шелохнулся, когда клыки Луксур впились ему в руку. Наоборот, он мягко рассмеялся и поджал губы. – А вот кусаться – это плохо. Плохая девочка. Плохая.
– Возвращайся в пекло, Малит! – прорычала Луксур. – Переход почти состоялся.
– Я так не считаю, – мужчина лениво щелкнул пальцами, и Кэти, вздрогнув, растерянно упала на пол и протерла глаза, смотря на диковинную картину.
– Как ты смеешь, наглец?! Ты лишь мизинец Владыки! Ты ничтожен предо мной! – демонесса вернула призрачный облик, и её волосы обвили руку незнакомца, который спокойно ждал, пока та успокоится. – Я вырву твое черное сердце и сожгу его в пламени!
– Если бы ты знала, сколько раз я это слышал, – вздохнул тот и посмотрел на часы. – О, мы задержались. Порой домой, дорогая. Владыка очень хочет с тобой пообщаться.
– Нет, Малит, – вздрогнула от ужаса демонесса. – Пощади!
– Увы, таков приказ. Когда покидаешь Ад без разрешения, будь готова, что за тобой придут редитумы, – мужчина внезапно превратился в яркое пламя с очертаниями человеческой фигуры и раскатисто рассмеялся. Оливия и Регина тут же наставили на него оружие, но тот на них даже не взглянул. Он приблизил свое лицо к лицу Луксур и тихо прошептал что-то, не достигшее ушей монахинь. Демонесса утробно закричала, словно её начали рвать на части, призрачный лик исказился от боли, а потом она попросту исчезла в яркой вспышке.
– Зачет, дружок, – хмыкнула Оливия, протирая глаза. Демон, принявший человеческий облик, тихо рассмеялся в ответ. – Шикарные спецэффекты, пламя вот это, змеи. Шик.
– Это моя работа, сестра Оливия, – ответил тот, вновь начиная играть с монеткой. Желтый металлический кружок крутился в его пальцах так, словно жил своей жизнью. – Справедливости ради, без вас я бы не справился.
– Так. Заткнись для начала, – перебила его Оливия и повернулась к отцу Джозефу, после чего обвела взглядом коридор. Люди, которых покинули демоны, растерянно смотрели друг на друга, на странных монахинь с оружием и лужи крови. Монахиня вздохнула, почесала стволом «люгера» бровь и виновато улыбнулась отцу Джозефу. – Надеюсь, вы сможете им объяснить, что произошло. Неловко как-то вышло. Кровища вся эта…
– Не беспокойтесь об этом, – снова подал голос демон, щелкнув пальцами. Все, кроме него и монахинь, моментально замерли, словно на групповой фотографии. – Через час они не вспомнят важных деталей, а все произошедшее покажется им дурным сном. Я слишком занят, чтобы пачкать руки уборкой. Вы не против?
– А, плевать, – отмахнулась Регина и направилась к комнате. – Сумки только заберу. И хотелось бы чего-нибудь выпить. Крепкого.
– Через дорогу есть достойный ресторан, где хорошая выпивка и омерзительная еда, – ответил мужчина. – Там никто не помешает нашему разговору.
– Хорошо, черноглазый. Но учти, выкинешь фокус – отправлю тебя обратно, даже вздохнуть не успеешь, – тихо и угрожающе
