я бы, наверное, даже простила его, потому что прямо сейчас мне очень страшно. Неизвестность пугает сильнее всего.
В нашей квартире мне теперь стало неуютно. Словно бы в любой момент может прийти кто-то и прогнать нас. За такой короткий срок всё перевернулось с ног на голову.
— Свет, ты чего? — спрашивает мама с порога. — Заболела, что ли?
Осознаю, что теперь скрывать что-либо от неё бессмысленно. Пускаю её в квартиру и одно за другим рассказываю всё: про сцену в офисе, про измены, про игнор с его стороны. Стараюсь сдерживать слёзы, даже иронизирую. Мама только качает головой и вздыхает. Потом подходит ко мне и обнимает.
— Так бывает, Свет, — произносит тихо и принимает у меня дочку. — Ты ни в чём не виновата.
Алёнка с радостью идёт к бабушке. Ей, малышке, невдомёк, что происходит у взрослых. Я бессильно опускаюсь на кухонный табурет. Тело пробивает дрожь.
— Почему он так, мам? — я смотрю на неё в отчаянии.
— Просто потому что, — отвечает она сурово. — Не думай о причинах. Это бессмысленно. Думай, что будешь делать дальше. Как я поняла, он не собирается продолжать отношения?
— Не уверена, — бормочу я, кусая губы.
— А надо бы узнать, — тяжёлый вздох вырывается из её груди. — Я знаю, Свет, тебе сейчас больно и до смерти обидно. Возможно, не хочется ни видеть Олега, ни слышать. Но поговорить с ним придётся.
— Не хочет он со мной разговаривать! — я закрываю лицо руками.
— Значит, надо настоять. Причём желательно с адвокатом. Так, погоди секунду. Я сейчас спрошу у Виктора. Возможно, он подскажет хорошего специалиста по разводам.
— Мам, не надо! — восклицаю я тоном капризного подростка. Стоит мне представить его лицо, меня накрывает волной жгучего стыда. Мама глядит на меня недоверчиво. Приходится добавить чуть спокойнее: — Не хватало ещё, чтобы посторонние знали. Я сама найду.
— Ладно, — мама смиренно вздыхает. — Ты, главное, ничего не бойся. Всё в конечном счёте будет хорошо. И насчёт денег тоже не переживай. Мы с папой вас с Алёнкой в беде не бросим.
С одной стороны, я очень благодарна маме за поддержку. Но с другой, меня пугает мысль, что отец снова может появиться в моей жизни. Слишком много болезненных детских воспоминаний связано с ним. А я и без того уязвима сейчас.
Адвокат по разводам, значит? Луна и звёздочки кружатся над Алёнкиной колыбелью. Дочь пытается ухватить хоть что-то из них. Я с тоской наблюдаю за ней. Мне хотелось, чтобы у неё было счастливое, беззаботное детство. Не как моё, а с полной, любящей семьёй. Но если я хочу уберечь её от тех же травм, что пережила я сама, то мне нужно закончить всё сейчас. Говорят, и воскресные папы могут быть хорошими.
— Светка, привет, — звучит из трубки голос Лены, бывшей коллеги по отделу. — Ты как там, жива?
— Д-да. А что такое? — спрашиваю напряжённо. И сам звонок её, и странный сочувственный тон не предвещают ничего хорошего.
— Да я тут просто со слухов обтекаю потихоньку, — произносит Лена возмущённо. — Капец, что творится. Одна половина офиса обсуждает роман твоего Олега секретаршей, а вторая половина — то, что ты его обманула и родила ребёнка от другого.
— Чего? — только и могу выговорить я. Внутри всё холодеет. Другого мужчины? О чём она говорит?
— Естественно, я пытаюсь вразумить народ. Мы ведь сто лет друг друга знаем. Понятно, что Филиппов слух про измену для отвода глаз пустил. Хочет в белом пальто выйти из ситуации. Вот только сплетни есть сплетни. Пока людям интересно, не успокоятся.
Лена что-то ещё говорит и спрашивает. Я как будто даже отвечаю на автомате, а сама пытаюсь прийти в себя. Да что же это такое?! Нет, ну, должен же быть всем этим низостям предел! Дрожащими руками я собираю Алёнку. Пытаюсь набрать Олегу, но тот, кажется, занёс мой номер в чёрный список.
«Бред, бред... Да что за бред?! — пульсирует в голове. — Как у него вообще хватило фантазии на такое? Ведь это совсем уже подло!»
Вызываю такси и еду к Олегу на работу. В холле охрана снова не желает меня пропускать.
— Да вы вообще представляете себе, кто я?! — вдруг начинаю кричать я в голос. Просто нервы сдают.
Охранники опасливо переглядываются. Один что-то шепчет другому, а после пропускает меня. Прижимаю Алёнку к груди и прохожу к лифту. Думаю о том, как было бы круто действительно оказаться человеком, решающим что-то в этой компании. Хотя бы на том же уровне, что и Олег. Мы ведь начинали с ним вместе. Но я выбрала семью, а он стал заместителем генерального. Думается мне, если бы я всё ещё находилась с ним на одном уровне, он бы не посмел так со мной обращаться.
Я сталкиваюсь с мужем в коридоре на его этаже. Он опасливо оглядывается, а после тащит меня в свой аквариум.
— Филиппов, за что ты так со мной? — спрашиваю я, глядя ему в глаза. — Ладно, возможно, я и вправду сделала что-то не так. Но с дочкой-то ты так за что?
Олег глядит на меня невозмутимо.
— Просто я устал от вас, — произносит буднично и без эмоций. Грудь сдавливает. Предательские слёзы выступают на глазах.
— Ты не сможешь доказать, что Алёнка тебе не дочь! Потому что это неправда, — пытаюсь настаивать я. Он только усмехается в ответ.
— Для человека с деньгами нет ничего невозможного, — отвечает небрежно. — Если ты всё уяснила, то пошла вон. Не уйдёшь, я попрошу охрану тебя выкинуть.
Медленно поднимаюсь с кресла. Реальность перед глазами, будто зеркало, треснувшее на множество кусков. Я любила Олега, жила с ним, планировала быт и совместное будущее. В какой момент он стал вот таким? Не понимаю.
Еле передвигая ногами, я выхожу на улицу. Яркое весеннее солнце слепит. Я, щурясь, растерянно озираюсь по сторонам. Телефон в кармане начинает вибрировать. Проверяю — номер незнакомый. Принимаю вызов и осторожно подношу телефон к уху.
— Алло?
— Здравствуй, Света, — произносит ничуть не изменившийся за годы голос. — Это папа...
Глава 7
В растерянности я сижу на краю скамейки и смотрю на проезжающие мимо авто. Сердце тревожно бьётся в груди. Папа сказал, что
